Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов Страница 80

— Всего лишь любопытство. Говорят, время лечит. И физически, и душевно. Вы же врач. Вот и ответьте.

— Зачастую – лечит, – осторожно признал Василий Оттович. Ему показалось, что сейчас Красильникова впервые разговаривает с ним абсолютно откровенно, пользуясь тем, что день потихоньку угасал, а рожок под потолком еще не зажегся, и теперь ее лицо скрыто в тени.

— Но не всегда?

— Иногда оно лишь превращает раны в шрамы, которые ноют на непогоду, – честно сказал Фальк. – Вас они беспокоят?

— Меня? – рассмеялась Екатерина Юрьевна. – О чем мне сожалеть? О безбедной жизни? О том, что любой мой каприз может быть исполнен? О свободе, которая многим дамам даже и не снилась?

— Но если бы у вас были причины для сожалений, отчего бы они вспомнились вам именно сейчас? – спросил Фальк.

— Быть может, я скучаю. По одной наивной юной девушке, которая верила, что перед ней простирается океан бесконечных возможностей…

— Еще бы какой-то годик… – вспомнил слова Королева доктор.

— Возможно, – ответила Красильникова. – Поэтому я вам даже отчасти завидую.

— Мне? – удивился Василий Оттович. – Почему же?

— Доктор, еще по дороге в Петербург вы практически признались, что вы переживаете за свою Лидию, из-за чего и проводите расследование, – устало вздохнула Красильникова. – Мне бы хотелось, чтобы кто-то так же заботился обо мне, как вы об этой девушке.

— Увольте, Екатерина Юрьевна, – тихо ответил Фальк. – Любой мужчина готов ради вас на все.

— Ну, как выяснилось, не каждый, – улыбнулась в полутьме Красильникова. – Удовлетворение капризов и подобная преданность – не одно и то же.

Василий Оттович поймал себя на пугающей мысли: сейчас, когда Екатерина Юрьевна отбросила свою царственность и образ роковой женщины, она впервые показалась ему по-настоящему прекрасной.

Когда поезд остановился на станции Зеленый луг, сумерки сгустились окончательно. Дебаркадер освещали тусклые газовые фонари, стоящие вдоль деревянных перил. Фальк вышел из вагона первым и подал руку Красильниковой.

— Благодарю, Василий Оттович, – сказала она. – И за галантность, и за внезапно увлекательный день. Пожалуй, вы заслужили, чтобы я помогла вам еще немного. Я наведу справки о знакомствах Самсона Павловича. Провожать меня не нужно, я возьму извозчика.

— Вы уверены? – спросил Фальк.

— Вполне, – ответила Екатерина Юрьевна. – Иначе у меня или у вас могут появиться… Еще какие-нибудь нелепые мысли, которые нам захочется обсудить. Мы же не хотим этого?

Дожидаться ответа она не стала.

Фальк постоял с минуту, глядя ей вслед и думая об этой сложной, но без сомнения привлекательной женщине. Машинально вытянул из кармана часы – и обомлел. Стрелки показывали почти десять часов вечера.

«Спектакль!» – с ужасом вспомнил Василий Оттович и поспешил к курзалу, не сомневаясь, впрочем, что уже опоздал.

Глава девятнадцатая

Она, бесспорно, очаровательна и вполне красавица. Если она умна, то я ей предсказываю одну из тех блестящих карьер, о которых долго говорят. В ней нет еще уменья держать себя, нет апломба… Видно, что это ее дебют…

Н. Э. Гейнце, 1898 год

Спектакль оказался весьма успешным. Недовольными, кажется, остались лишь те, кто ожидал очередного скандала. Однако таковых в аудитории набралось меньшинство. Дачники же солидного возраста получили удовольствие от неторопливой старомодной комедии, пусть и не предполагающей бурных эмоций.