Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 82

— И что? Ну соврала, и что?

— Зачем тебе была нужна моя карта? Чтобы подставить меня? Чтобы с нее оплатить убийство моей матери?

Эти слова в тот самый первый раз вырвались у него сами собой. Надя страшно побледнела, расплакалась, кинулась ему на грудь и призналась, что попалась мошенникам. И деньги, которые ушли в неизвестном направлении, выманили у нее именно они.

Странно, но это наивное объяснение Островского успокоило. Он помирился с Надей, разблокировал карту. Благополучно зажил, планируя с женой грандиозный ремонт, как тут к нему пришла полиция.

Они принялись спрашивать такое, что вопросы корреспондента Тройского — скользкие и противные — показались детским лепетом.

Островскому почти вменялось в вину пользование вредоносным сайтом, на который он перечислил три с лишним сотни рублей со своей карты. Его объяснения, что этой картой пользовалась его жена, не приняли.

— Ну почему вы мне не верите?! — возмущался Островский, мечась по гостиной между старинными мамиными креслами. — Как же презумпция невиновности?!

— Этот сайт предлагает избавиться от надоевших соседей и родственников. Причем недвусмысленно предлагает, гражданин Островский. Это, по сути, заказ на убийство. Кого вы заказали?

Эти нелепые вопросы довели его до того, что он позвонил своему старому приятелю — практикующему адвокату — и пригласил его срочно приехать. Тот примчался. Быстро осадил наглых парней при исполнении. Выпроводил их за дверь. А потом сел напротив и проговорил:

— Дело дрянь, Стас. Твоя дура жена на самом деле пользовалась твоей картой?

— Да.

— Перевод был?

— Был. Но она клянется, что попалась на уловки мошенников.

— А вот полицейским она сказала, что понятия не имеет ни о каком переводе. И что ты мог через личный кабинет переводить с той самой карты все что угодно и кому угодно. И даже убийцам своей матери.

— Что-о?! — Островский так долго тянул это «о», что у него губы заныли. — Но это же бред!

— Никакой не бред, Стасик, — смотрел на него друг-адвокат проникновеннее некуда. — Карта твоя? Твоя. Деньги на ней лежали твои? Твои. Перевод осуществить мог ты? Мог. Вопросы?

Он жутко перепугался тогда и пару дней не выходил на работу, сказавшись больным. И наблюдал из окна, как выходит из подъезда его супруга и, беспечно размахивая сумочкой, идет к своей машине. Наблюдал, как она выезжает со двора. Скрипел зубами и ненавидел ее с каждым днем все активнее.

Вот, эта дрянь живет полноценной жизнью, радуется ей, а он…

Мало того что скорбит по маме, безвременно и страшно погибшей, так еще и вынужден оправдываться перед полицией.

— Вы рассеянны, голубчик, — укоризненно покачал головой три дня назад его руководитель. — Не сходить ли вам в отпуск, Станислав Федорович? Давно не были. И после всех трагических событий вам просто необходим отдых. Слетайте куда-нибудь…

Он нервно улыбнулся на предложение, согласно покивал. Не мог же он сказать, что находится под подпиской о невыезде, о невылете — так тем более. Но в отпуск ушел. И уже три дня по утрам наблюдал из окна, как жизнерадостно шагает к своей машине его жена Надя.

Два дня назад позвонил друг и печально известил, что его дело не единственное, оказывается. Что в городе орудует какая-то банда по избавлению уставших родственников от больных стариков.