Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле Страница 82

Мадлен стало обидно: её ещё никто не называл сестрой, даже члены собственной семьи звали её Воробышком.

— Каждый, кто хочет постичь мудрость природы и услышать её зов, должен избавиться от демонов прошлого и очистить своё сердце от сомнений и страха, – говорила Аннабель Норин. – Мадлен, твоё время скоро наступит, ты пройдёшь обряд очищения и станешь одной из нас. У каждого свой путь и своё испытание. А теперь давайте послушаем наши сердца и помолчим.

Все присутствующие вчера опустили руки и молча смотрели друг на друга и улыбались. Эта тишина не тяготила Мадлен, как раньше, когда она оставалась одна. Это была тишина глубоких вод океана, где рыбы не разговаривали друг с другом, но слышали каждую вибрацию, различали каждое движение других обитателей океана. Это было свидание с самим собой и похожими на тебя людьми, которые всё понимали. Мадлен не могла объяснить, но в эту минуту она чувствовала себя счастливой. Её смущал только Турно. Он смотрел на собравшихся пустыми глазами. На лице засохшая кровь. Руки опущены. Но так нужно. У каждого свой путь.

Аннабель Норин сияла, излучала тепло и радушие. Она сказала вчера, что сама достигла просветления и теперь покажет всем, как это сделать. Её голос звенел и снова словно отражался эхом от стен. Аннабель сказала, что следующей будет Мадлен, и сердце Мадлен наполнилось радостью.

Значит, в столице не все думают только о себе, не все ударяются в разврат, как предупреждала мама. Париж – это всего лишь город, в котором рождаются и растут новые идеи. Жить в ногу со временем – это впитывать в себя новое и избавляться от старых предрассудков.

Мадлен закрыла глаза. За неделю её жизнь в Париже круто изменилась. Она выросла и стала современной. Мама бы её не узнала. Сегодня Мадлен надела платье и заплела волосы в косу вокруг головы. Хватит! Пусть Воробышек остаётся в Анже. В Париже она станет Мадлен, мадемуазель нового поколения, как Аннабель Норин.

— Ура! Попал! Попал! – закричал Дени с карусели.

Мадлен открыла глаза и отшатнулась. Перед ней стояла Аннабель. Волосы певицы были уложены кверху, а тёмно-синее платье спускалось до самой земли. Она двигалась, держа спину прямо. И от этого казалось, что она плыла по воздуху.

Карусель продолжала крутиться. Дети кричали, над парком Люксембург летали испуганные голуби, а Мадлен не могла отвести взгляд от Аннабель.

— Я пришла, чтобы с тобой поговорить. Мадлен, тебе очень повезло. Ты избрана.

Мадлен открыла рот, но не могла от неожиданности ничего ответить.

— Ты знаешь, – продолжила Аннабель, – мы в Обществе новой волны всегда рады, когда к нему присоединяются такие чистые и стойкие люди, как ты. Я тоже в своё время была молодой и искала чужой любви вместо того, чтобы открывать себя и дарить свою любовь. А потом я стала частью волны. Меня приняли, и теперь я хочу принять тебя. Только сможешь ли ты выдержать?

— Я смогу, – ответила Мадлен.

— Хорошо. От тебя будет многое зависеть. Возьми этот тубус, – Аннабель протянула Мадлен чёрную трубу из картона. – Если ты выдержишь испытание, то через несколько дней сможешь его открыть.

Мадлен взяла в руки тубус. Он был запечатан и показался ей лёгким.

Аннабель обняла её и улыбнулась.

— Хорошо, я только детей с карусели сниму, отведу их домой, а потом…