Старая любовь - новые неприятности - Марина Серова Страница 82

Владимир Сергеевич Кубахина не жаловал, я, впрочем, тоже. Но иногда адюльтерщик, как мы прозвали его между собой, бывал весьма полезен в плане предоставления информации. Поэтому мы поддерживали с ним видимость приятельских отношений, причем отнюдь не обманываясь относительно друг друга. Меня завистливый Кубахин тоже недолюбливал.

— Так вот наш Кубахин, — подполковник заметно оживился, и я буквально обратилась в слух, зная по опыту, что сейчас услышу нечто по-настоящему важное, — получил заказ на слежку за супругой кого ты думаешь?

И, не дав мне и доли секунды, чтобы ответить, Кирьянов торжествующе возвестил:

— Артемия Витальевича Белорецкого! То есть Виолетты Дорошевой, — пояснил он уже более спокойным тоном.

— И долго продолжалась слежка? — Сообщение Кири действительно меня удивило, если не сказать больше.

— Судя по всему, нет, недолго. Около двух месяцев до смерти Дорошевой. Точнее, после официального подтверждения смерти Осокина Белорецкий завершил общение с частным детективом.

— Что ж, вполне логично, — заметила я.

— Так-то оно так, — отозвался Володька, — но вот в чем закавыка. Белорецкий затребовал подробные сведения об Осокине — есть ли родственники, род занятий, ну и тому подобное. Нас ведь интересует именно первый пункт. И Кубахин, конечно, отрапортовал своему клиенту, что у любовника жены имеется старшая сестра, Осокина Ольга Викторовна. Ну и фото, конечно же, предоставил. Так что не знать о том, что его бывшая любовница является сестрой любовника его жены, Белорецкий не мог. Тьфу ты, вот ведь закрутил! — добавил Киря в конце своей тирады, имея в виду хитросплетение отношений упомянутой четверки.

— Но ведь Белорецкий мог знать о том, что у его любовницы есть брат, и до того, как он нанял частного детектива, — предположила я. — Их связь с Ольгой Осокиной была довольно длительной.

— Теоретически такое вполне возможно, — не стал возражать Кирьянов. — Но все же они были любовниками, а не супругами, не забывай. Белорецкий мог попросту не интересоваться родственными связями своей пассии. Или слышал краем уха, что есть, мол, у Ольги младший брат, но с ним самим никогда не встречался. Возможно, даже не знал, как его зовут.

— А об их переписке… — начала было я, но Киря не дал мне договорить.

— Да, Белорецкий узнал об этом от Кубахина. Что ни говори, а этот прохиндей свое дело знает. Я ведь вот к чему клоню, Танюш. — Теперь голос подполковника звучал очень серьезно. — Ольга Осокина упомянута в завещании, так ведь?

— Да, и ее доля не так уж мала, — подтвердила я.

— Во-о-от! — протянул Володька. — Ты ведь уже наверняка связала одно с другим. Помнишь, как он вечером, накануне собственной смерти, собрался к адвокату? И даже сообщил, что решил изменить завещание.

— Да, но тогда я не знала об их отношениях с Осокиной. — При этом воспоминании меня вновь охватил жгучий стыд. Как-никак профессиональная гордость задета. — Теперь-то я понимаю, что он решил обездолить именно сестру Никиты.

— А это значит, что мы мыслим в одном направлении, — подхватил Киря. — Так что, Танюш, завтра твой выход. Только, пожалуйста, постарайся раскрыть это дело, очень тебя прошу.

— Раскрою, Володя, — серьезно пообещала я своему старинному другу. — Обязательно раскрою.

Что именно скрывалось за просьбой подполковника Кирьянова, мы оба избегали говорить напрямик, даже косвенно. Каким же незначительным и чуть ли не бесполезным казалось мне сейчас поручение моей клиентки по сравнению с тем, что мне предстояло сделать.