Королевы детектива - Мари Бенедикт Страница 82

— Мак ничего больше не написал. А беспокоить его мне бы сейчас не хотелось, поскольку муж по горло занят – поджимают сроки со сдачей очерка по делу Таррингтона.

Нам необходимо определиться с дальнейшими действиями, но как раз в этот момент раздается оклик:

— Прошу прощения, дамы, это вы интересовались в полиции насчет признания убийцы?

Мы оборачиваемся и видим молодого мужчину с темными кудрями, выбивающимися из-под кепки. Я узнаю его скорее по переднику, нежели по чертам лица или волосам. Это он пришел в полицейский участок вместе с пожилым джентльменом – предположительно, своим отцом.

— Да, мы, – отвечаю я. – А могу я узнать, почему вы спрашиваете?

— Потому что именно я обнаружил это самое признание.

— Что-что? Неужели и впрямь вы? – вырывается у Найо.

— Ну да. – Молодой человек бросает взгляд на отца, который тоже вышел на улицу, и тот кивает в знак разрешения. – Наша семья держит рыбную закусочную – вон там, за углом, – и когда я делал уборку перед закрытием, нашел на полу листок с признанием. И сразу же отнес его копам.

— Не расскажете ли поподробнее? – просит Агата.

— Увы, не могу. Полиция запретила. Нам велели держать язык за зубами, и пока мы именно так и поступали. Но нам с папой стало любопытно, как продвигается дело, и мы заглянули в участок, – отвечает молодой мужчина, снова косясь на отца.

«Однако он явно хочет поделиться информацией, иначе не окликнул бы нас», – приходит мне в голову. И видимо, не только мне одной.

— Мы понимаем, что вы рискуете. Как, впрочем, и мы сами. Найденное вами признание – ключевая улика, – невозмутимо отзывается Эмма. – Но мы можем компенсировать вам риск.

— Сколько? – без экивоков спрашивает ее собеседник.

— Двадцать фунтов.

Услышав, какую сумму баронесса ему предложила, я с трудом сдерживаюсь, чтобы громко не ахнуть. Двадцать фунтов – да для некоторых это целое состояние, особенно в нынешнее непростое время, когда бушует мировой экономический кризис! Коли на то пошло, я недавно где-то прочла, что сейчас средний годовой доход составляет сто пятьдесят фунтов.

— Сорок. – Он пытается торговаться.

— Может, сойдемся на тридцати?

Мужчина кивает, однако молчит. Судя по всему, рот он раскроет лишь тогда, когда в его потной ладони окажутся банкноты. Эмма вручает ему деньги.

— Бумажка была разорвана пополам и скомкана, – начинает он. – Когда я разгладил ее и соединил две части, прочитать текст не составило труда.

— И что же там говорилось?

— «Я убил медсестру Мэй Дэниелс».

— Что, так и было написано? – изумленно спрашиваю я. Вот уж никак не ожидала подобной прямолинейности.

— Именно так.

— Что-нибудь еще в записке было? – подключается Марджери.

— Ага. Я запомнил текст наизусть: «Настоящим свидетельствую, что я убил медсестру Мэй Дэниелс в Булони, рядом с Наполеоновской колонной». И внизу какие-то каракули. Я так понял, что это была подпись.

Сердце у меня тут же начинает бешено колотиться. А вдруг благодаря этой новости мы сможем выйти на убийцу девушки? Не связано ли это признание с тайным возлюбленным Мэй? Хотя вполне возможно, что и нет.

Или же записка – всего лишь ложный след? Уж очень кстати она появилась…

— Подпись была распознаваемой? – спрашиваю я.

— Вы имеете в виду, смог ли я прочесть ее?

— Совершенно верно.