И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев Страница 82

Два сырьевых потока, уголь и хлор, соединялись теперь в пропорциях, совершенно нетипичных для красильного производства. Расчёты показывали, что если бы весь производимый фосген шёл на выпуск красителей, рынок Богемии и соседних земель был затоварен на годы вперёд. Этого не наблюдалось. Следовательно, продукт накапливался.

Ещё одним штрихом стали кадровые перемещения. В гостиницах Ауссига, сначала в «Европе», затем и в более скромных пансионах, стали появляться инженеры-химики из Германии. Они представлялись сотрудниками Bayer и BASF, регулярно посещали завод и проводили там целые дни. Никаких официальных контрактов на консультационные услуги с немецкими фирмами «Ауссигер-ферайн» не афишировал. Тем не менее, присутствие этих людей было постоянным, а их квалификация слишком высокой для рутинного надзора за красильным производством.

Для аналитиков Второго бюро картина сложилась окончательно. «Ауссигер-ферайн» накапливал хлор и фосген в огромных объемах. Немецкие специалисты из Леверкузена и Людвигсхафена обеспечивали технологическое сопровождение процесса, отлаженного в Германии ещё с конца 1900-х годов. Газы накапливались на территории завода. Их объёмы, по скромным оценкам, уже исчислялись десятками, возможно сотнями тонн, и продолжали расти. Австро-Венгрия, формально связанная Гаагскими конвенциями, готовилась к химической войне.

Сведения эти попали в российский Генеральный штаб, где были проверены, обработаны и легли в папку с грифом «Особой важности». Завод в Усти-над-Лабем был внесён в список целей первой очереди на случай начала боевых действий.

* * *

Перейра ушёл с Франценсринг пешком, затерявшись в уличной толпе, которая в панике стремилась убраться подальше от рушащегося Парламента. По дороге он несколько раз менял одежду, оставленную в заранее подготовленных тайниках, и тщательно проверялся. Через час, убедившись в отсутствии слежки, он вошёл в подъезд неприметного дома в Леопольдштадте .

Квартира встретила его тишиной и пылью, нагретой утренним солнцем. Он задёрнул шторы, зажёг газовый рожок в ванной и встал перед зеркалом. Из мутного стекла на него глядел человек в твидовом пиджаке и кепке, с бородкой, усами и серыми глазами – человек, которого через час не должно было существовать.

Он работал спокойно и методично. Сначала – борода. Опасная бритва с мягким шорохом снимала волосы, обнажая кожу. Затем усы, он подстриг их коротко, изменил линию, сделал жёстче и прямее. Из жестяной коробки достал флакон с чёрной краской, резко пахнущей химией. Нанёс на волосы, брови, усы, выждал полчаса, сидя на табурете и ни о чём не думая. Потом смыл. Вода в раковине стала чёрной, потом серой, потом прозрачной.

Он вытер голову полотенцем, открыл маленький кожаный футляр. На бархатной подкладке лежали две тонкие стеклянные линзы с темно-карим оттенком. Он запрокинул голову, закапал раствор и привычным движением вставил линзы. Несколько раз моргнул.

Теперь очки. Простые, в стальной оправе, с обычными стёклами. Он надел их и посмотрел в зеркало. Загар уже начал сходить, и теперь, на фоне чёрных волос лицо казалось бледным, почти серым. Скулы заострились, морщины у глаз стали заметнее. Из зеркала смотрел сорокалетний мужчина с резкими чертами лица и пронзительным взглядом почти черных глаз за стёклами очков.