Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 82

— И куда его?

— Стелили на пол или вешали на стену.

— Кто, дядя Матвей?

— По-разному. Кто-то из охотников оставлял у себя дома, кто-то продавал богатым людям. Особенно такое дело было распространено до революции. Богачи платили за выделанную шкуру медведя с головой приличные деньги.

— А вы, дядя Матвей, сами видели такую шкуру?

— Доводилось.

— Малым ребятишкам, поди, страшно прыгать по такому ковру?

— Сначала, наверное, страшновато. И не только ребятне, но и взрослым. Особенно тётенькам. Там всегда пасть медвежья раскрыта. Клыки наружу. Потом привыкают. Ребятишки дурачатся, прыгают на голове.

— Тоже видели?

— Тоже доводилось.

— Я тоже хочу такую шкуру, – загорелись глаза у одного из юных зверобоев.

— Размечтался, – покосились на него дружки. – Сначала пойди-ка завали его…

— И что особенного? – встрепенулся мечтатель.

— Что особенного, – передразнил приятеля один из пацанов. – А чего же не заваливал, когда намедни вы с дядей Матвеем повстречали косолапого на увале?

— Так он только из берлоги поднялся. Худой и облезлый, – стал оправдываться парнишка, поняв уже, что сказанул лишнего и теперь внутренне коривший себя за это.

— Худой, облезлый, – продолжал пацан подначивать приятеля. – А ты, поди, и присел, как увидел этого худого и облезлого? Кабы не рядом дядя Матвей, так и неизвестно, точно бы дёру дал. Так ведь? Спасибо и Полкану…

— Тебя бы, тебя бы самого туда! На этот увал. Поглядел бы на тебя! – обиделся парнишка.

— Ладно вам, угомонитесь! – оборвал спор мальцов Матвей Прокопьевич. – Полкану, конечно, спасибо. Я ведь и сам, честно говоря, немного растерялся, – признался старый охотник.

— Вы?! – удивились разом все ребята.

— Да, – согласился Матвей Прокопьевич. – Что вы хотели? Встреча с таким зверем всегда опасна, и непредсказуем исход этой встречи. Безрассудство – это не храбрость, оно может обернуться большой бедой для человека в тайге.

— Даже для опытного охотника? – ещё больше удивились ребята, глядя округлёнными глазами на Глушака.

— Даже для опытного.

— Для такого, как вы?!

— Для такого… Настоящий промысловик, можно сказать, набирается опыта всю свою жизнь. Как бы вам понятнее это объяснить. Короче, тайга – это неисчерпаемый мир для познания её человеком. А кто больше остальных познаёт её? – Матвей Прокопьевич обвёл взглядом притихших подростков. Слышно, как потрескивали в печурке подкинутые сухие сучья. Зимовьё постепенно наполнялось теплом. Пахло слегка пригоревшей кашей и вкусным мясным бульоном от похлёбки. Ужин получался как обед. Пожалуйста, вам и первое, и второе, и третье в виде горячего, пусть и морковного, но сдобренного несколькими кусочками рафинада чая. – Ну, так кто из людей больше и чаще познаёт тайгу? – повторил вопрос Матвей Прокопьевич и поторопил: – Заканчиваем разговор, пора ужинать.

— Конечно, тот, кто в ней и живёт! – воскликнул самый догадливый из ребят. – Охотник. То есть охотники, то есть мы!

— Правильно! – с улыбкой подвёл итог сказанному Матвей Прокопьевич. – Всё! Давайте ужинать! Молодцы, что дотерпели.

— Дядя Матвей, вы нам о медведях ещё что-нибудь расскажете?

— Ладно…

* * *

Тайга зимой на многие месяцы надевает белую пушистую шубу. Снег толстыми подушками висит на широких лапах елей. Он покрывает и землю, и валежник, и бурелом, и скованные морозом зыбкие болота. Всё сравнивает снежная пелена, делая непроходимую тайгу доступной лыжам охотника.