Загадочная история Аллана Уэйна - Рита Хоффман Страница 82

— Итак, ты нашел подвал. – Александр сел напротив меня и уставился на гору сэндвичей, выложенных на большом круглом блюде. – Правильно, ешь больше, после укуса вампира людям нужно восстанавливаться.

— Это для тебя, – буркнул я, давясь хлебом. – Хотел отблагодарить за гостеприимство.

— О, правда? – Пятнистые брови Александра изогнулись. – Но ведь я тебя похитил, кажется, так ты сказал?

— Заткнись, – попросил я.

— Надо же, зубов у церковного мальчика становится все больше! Конечно, я предпочитаю более изысканную кухню… Что ты делаешь?

Смущенный и раздосадованный, я схватил блюдо и хотел унести его с глаз долой, но Александр схватил меня за запястье и остановил.

— Ты сказал, что не ешь это!

— Такого я не говорил.

Он схватил сэндвич и засунул в рот целиком. Его щеки раздулись, крошки падали на грудь, и я вдруг понял, что впервые вижу Александра не в ставших привычными вычурных одеждах с рюшами и кружевами, а в пижаме.

— Пофстафь, – велел он и, дожевав, добавил: – На ужин приготовлю говядину по-веллингтонски.

— Ты и это умеешь? – не без зависти спросил я.

— Это тоже.

— Кто помогает тебе содержать дом в чистоте? А твой подвал!..

— Помогает? Я живу здесь один. – Александр удивленно хмыкнул. – Ты даже не представляешь, сколько времени у тебя появляется, когда ты понимаешь, что впереди вечность…

Вздохнув, он улыбнулся, но за улыбкой я увидел горечь.

— Будь я смертным, ни за что не стал бы тратить время на уборку, – заявил Александр. – Уборка, готовка, мелкие, глупые дела – они лишь укорачивают ваш и без того короткий век! Но вот вампиры… Я могу тратить вечность на что угодно, даже на бессмысленное выметание пыли из самых дальних углов.

— А на что ты бы тратил время? – поинтересовался я, продолжая поедать сэндвичи.

— На то, что делает меня счастливым. Разве не в этом смысл – пройти отмеренный путь так, чтобы на смертном одре улыбаться, вспоминая его?

— Множество философов спорят о смысле жизни по сей день, – осторожно напомнил я.

— Глупые старикашки, – фыркнул Александр. – Что они могут знать о жизни, прожив несколько жалких десятилетий? Если хочешь послушать кого-то, кто действительно знает толк в этих вопросах, – спроси вампира.

— Ты очень скромный. Это от природы? – не сдержавшись, съязвил я.

— Мне нравятся твои зубы, продолжай.

Вместо ответа я скривился.

— А чего ты ждал? Чему люди могут научить меня?

— Ты не боишься потерять человечность? – вдруг спросил я. – Забыть, что такое быть смертным.

Лицо Александра изменилось: мгновение назад оно лучилось самодовольством, но вдруг посерело, утратило краски.

— Боюсь, – тихо сказал он. – Ужасно боюсь.

В повисшей между нами неловкой тишине я слышал лишь тиканье часов, доносившееся из гостиной.

— Старейшины, те, чья кожа стала похожа на мрамор, часто уходят под землю, чтобы отдохнуть от мирской суеты, – так же тихо продолжил Александр. – Уставшие от жизни, вкусившие все ее плоды, они больше не видят смысла в том, чтобы продолжать существовать. Но смерть страшит даже вампиров. Поэтому они забираются в тяжелые гробы и саркофаги, прячутся под землю и веками лежат там, незримые, но все еще живые.

Небрежно откинув неестественно белую челку с лица, он продолжил:

— Есть и те, кто предпочитает смерть. Я уважаю их. Пару десятков лет назад мои друзья, пожилая чета, которой не повезло быть обращенными в преклонном возрасте, предпочли безжалостное солнце вечному мраку. Они вынесли в сад свои любимые кресла, сели в них, взялись за руки и встретили рассвет. Я собственными глазами видел, как их прах уносил ветер.