Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 83

— Недостаточно доказательств обстоятельств дела. Главное-то как раз ясно как день. Только один человек в целом мире мог убить Изольду Хаскелл. Я признаю, что это зависит от надежности одного свидетеля, но у меня нет оснований полагаться на него в данном вопросе.

Его лицо было серьезным.

— Тогда последует арест? – спросил Роберт. – А почему не сразу?

Фен сделал неопределенный жест.

— Убийца – человек, а не неизвестное в уравнении, не икс, хотя и остается таковым, пока его не раскрыли. После раскрытия охота неизбежно замедляется. Ты гонишься за электрическим зайцем, а когда загоняешь его в угол, оказывается, что этот заяц – живой. Должен признаться, что очень не хочется… – Он оборвал себя на полуслове.

Роберт коротко кивнул.

— Непонятно, – сказал он, – хотя и чуточку сентиментально. Преступление – это внезапный, необратимый и непредвиденный удар, и раскрытию преступника сопутствует вся жестокость охоты. И все-таки убийство есть убийство. – Казалось, он находил утешение в этой незатейливой мысли.

Появился Найджел с пинтой пива, на которое Фен воззрился несколько уныло. Он поставил его на стойку и отвернулся, видимо надеясь, что если не будет обращать на него внимания, то оно само собой исчезнет.

— Припоминаю, вы, кажется, до войны ездили в Южную Америку, – рассеянно заметил он, обращаясь к Роберту. – Хорошо там было?

Казалось, Роберта несколько огорошил этот вопрос.

— Мне кажется, вы проявляете повышенный интерес к моим путешествиям, – сухо сказал он. – Вчера это был Египет… Да, я был в Южной Америке несколько раз. В основном в Буэнос-Айресе и Рио.

— С чем, – сурово обратился Фен к Найджелу, – у тебя ассоциируется Южная Америка?

— Бразильский орех, трава в пампасах и Кармен Миранда[139], – незамедлительно ответил тот.

Фен хмыкнул под нос от удовольствия.

— Отлично, н-да, собственно, вот прекрасное руководство для журналиста. У метода свободных ассоциаций есть свои плюсы.

— Нам пора, – сказал Роберт, взглянув на часы.

Фен снова с неохотой вернулся к пиву, которое умудрился выпить залпом, к вящему восторгу окружающей публики.

— Пожалуй, – произнес он, задумчиво опуская кружку на место, – не следовало мне этого делать.

— Revenons à nos moutons[140], дорогие мои, – сказал Роберт, – скорей-скорей!

По двое, по трое они двинулись к двери. Попугай невозмутимо смотрел им вслед.

Глава 11. Зверь рыкающий

И поодаль, сквозь пир, я услышал вскрик

Зверя рыкающего, что проник,

Процарапавшись внутрь, в пробел пустой,

Между сутью Изольды и ею самой.

Чарлз Уильямс[141]

Джейн встретила их у служебного входа в театр.

— Я как раз собиралась сходить за вами, – сказала она Фену. – Вам по телефону, который находится рядом с выходом из Зеленой комнаты, звонил сэр Ричард Фримен. Он сказал, что это важно и он повсюду вас ищет.

Фен кивнул и поспешно удалился, а Найджел устроился внизу в зале смотреть остаток репетиции. На него произвела впечатление деловая обстановка, воцарившаяся среди участников постановки со вторника. Реквизит уже подготовили, на сцене все было на своих местах, суфлер сидел в уголке, и у участников отсутствовали тетради с текстом. Все движения были отработаны до полной непринужденности, и действие почти не прерывалось. Найджел пожалел, что не видел промежуточных репетиций и не наблюдал, как шаг за шагом происходит подъем от откровенной театральной игры к убедительности и реализму, как постепенно разрушается барьер между актерами и пьесой и происходит взаимопроникновение и в конце концов слияние живых людей и литературных персонажей. Несомненно, этот процесс позволял понять все то нервное напряжение, через которое актеры должны были пройти до премьеры.