Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов Страница 83

— Выгоде? – чуть насмешливо переспросил Богомольцев-Донской. – Кстати, интересно было бы услышать. Вы уж постарайтесь, если не затруднит, завтра утром дать отчет. Сможете?

— Я… Приложу все силы, – немного нервно пообещал антрепренер.

В охотничьем домике труппа принялась отмечать успех «Месяца в деревне». Участвовали в основном актеры. Богомольцев-Донской обратился к ним с коротким благодарственным словом, после чего закрылся в апартаментах, попросив громко не шуметь. Чернов отдал честь и заставил оставшихся актеров от всей души прохохотаться и накричаться наперед за отведенные десять секунд, что те с удовольствием и сделали. Следом, иронически жалуясь на возраст и нервы, удалился Гейнц. Алеева, как и обещала, переоделась и укатила на ожидавшем ее экипаже, а Федор, оставшись без дамы сердца, грустно поплелся в комнату, которую делил с другими художниками. Лишь совместные усилия Лидии и Зиночки остановили его и вернули обратно в компанию.

Оставшись в гостиной без надзора старших (коими были режиссер и антрепренер), труппа мгновенно оживилась: кто-то бросился к буфету с закусками, кто-то принялся расставлять стулья кружком, а кто-то – распахивать окна, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. Чернов, окинув компанию взглядом, громогласно объявил:

— А теперь, господа…

Тут он осекся, комично стукнул себя по лбу и шепотом объявил:

— Кутим, но шепотом и с разуменьем!

Зиночка, все еще в сценическом платье с кружевными манжетами, устроилась на подоконнике и принялась щебетать о премьере: как волновалась перед выходом, как забыла первую реплику и как зритель в третьем ряду аплодировал ей отдельно.

Кто-то достал гитару и завел тоскливый романс, кто-то шутливо шикнул и предложил сыграть в фанты, а Федор, краснея, вызвался прочесть пародийные стихи о театральной жизни. Зиночка хлопала в ладоши и требовала «еще смешнее», а Чернов, примостившись рядом с бутылкой коньяка, шепнул ей: «Вот видите, как просто быть счастливой, – ведь достаточно просто не думать о завтрашнем разборе критики».

Лидия старалась полностью отдаться радостному гулянию, но с каждой минутой чувствовала себя лишней на этом празднике. Возможно, потому что отказалась от вина. Возможно, потому что матушка была права и ей совсем не место в таких компаниях. А потому уже спустя полчаса девушка собралась откланяться и отправиться спать. Она уже открыла было рот, но Зиночка перебила ее:

— Господа, какой все-таки чудесный вечер! Из окон веет прохладой и морем. И даже не верится, что каких-то две недели назад мы с вами сидели здесь же, в той же компании, и боялись, как бы ураган не сорвал крышу с нашего домика, помните?

— Помню, конечно, такое не забывается! – воскликнул Чернов.

— Марк Евгеньевич, как вы можете помнить, если вас тогда с нами не было? – смущенно поправил его Федор.

— Значит, не помню! – не стал спорить уже порядком захмелевший актер. – Постойте… А где я тогда был?

— Это вас надо спросить! – обиженно толкнула его Зиночка, отчего Чернов едва не упал с подоконника. – Я вот очень хорошо помню, что вы тогда вышли куда-то одновременно с Сергеем Анатольевичем. Ольги Михайловны не было с самого утра, и Гейнц тоже куда-то запропастился, когда ненадолго закончился дождь. Ну, и Лидии, конечно, с нами еще не было!