Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 86

Однако вечером случилось неожиданное. Когда офицеры собрались, следом зашел денщик и взволнованным голосом заявил:

— Господа, я знаю, что вы готовите побег. Прошу взять меня с собой.

— Вельц, что ты себе позволяешь? — покрылся пятнами полковник.

— Я…

Аусзеер резко оборвал денщика:

— Ефрейтор! Кругом, шагом марш отсюда!

— Я не уйду, — упрямо ответил тот. — Знайте: если вы мне откажете, я сообщу о ваших планах русскому начальству.

Офицеры какое-то время ошарашенно молчали, потом разведчик начал зловеще:

— Ты предатель, таких надо давить, как вшей. Забыл присягу, забыл долг перед Родиной? Вельц, твоя ценность для Германии равна нулю. Ты обычная тыловая крыса, которая пригрелась в денщиках. За какие заслуги спасать тебя, вызволять из лагеря?

На Вельца было жалко смотреть, но он и не думал сдаваться:

— Если вы сбежите, русские поймут, что я знал об этом и не сообщил конвою. Меня швырнут в рабочую команду, где я быстро умру от непосильного труда. А я нужен своей семье! У меня пятеро детей! Вот в чем моя ценность, господин хауптман. И ради семьи, ради того, чтобы вернуться к ней живым, я пойду на все. Повторяю: заберите меня с собой, или…

— Выйди и погуляй вокруг вагона, — обратился к нему Матеус. — Мы обсудим и позовем тебя.

Ефрейтор вышел. Бреде заговорил первый:

— Что будем делать, господа? По-человечески его можно понять.

— Нельзя понять предателя! — топнул ногой разведчик. — Я дам команду своим людям, и они его накажут. Никому ничего он разболтать не успеет. К утру гадину уже прикопают.

Обер-лейтенант остановил капитана:

— Я считаю, что нельзя убивать соотечественника. Он такой же немец, как и мы. И тоже натерпелся в плену.

— Но…

Матеус выложил на стол свои кулаки и сказал веско:

— Аусзеер! Я не дам вам его убить. Вы поняли меня? Разбросался судьбами людей… Вы не Господь Бог, ищите другое решение.

После чего обратился к остальным двум офицерам:

— Предлагаю взять Вельца с собой. Пусть работает ослом, несет тяжести. Тем и заработает право на возвращение к семье.

— Я за, — тут же отозвался Рюгенер.

— Я тоже, — кивнул полковник. — Он услужлив, честен (на этих словах капитан фыркнул), потом я привык к нему. Пусть будет пятым.

На этом обсуждение закончилось. Ефрейтора позвали и объявили, что его требование принято. Но пусть будет готов к трудностям перехода. Вельц, красный от радости, не знал, как услужить офицерам. А вот Аусзеер надулся и смотрел на пулеметчика волком. Но тот демонстративно не обращал на это внимания.

Когда вернулись к обсуждению побега, капитан быстро вернул себе командные функции. Он заслушал Матеуса и в пух и прах разгромил его план:

— Вы хотите проскользнуть в Норвегию через Борисоглеб? Глупая идея.

— Почему? В селении, по моим сведениям, лишь русская церковь и дом священника. Батюшка не побежит за пограничниками, завидя нас. Зато к морю оттуда идет хорошая дорога. По ней мы дойдем до Финнмарка[99] за два дня!

— Ваши сведения неверны. В селении еще живет жандарм, который проверяет паспорта у всех, кто проходит по вашей хорошей дороге на тот берег реки.

— Река? — насторожился полковник. — А мост через нее есть?

— Моста нет, имеется лодочная переправа. Вот только жандарм вряд ли позволит нам воспользоваться ею.

— А если я покажу ему винтовку? — осклабился Матеус.