Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн Страница 87

Он принял вертикальное положение и показал Сьюзан маленькую черную книжку.

— Похоже, ты всерьез готовишься к конфирмации Дропса. Я не помню в этом доме библии с тех пор, как ты стала встречаться с Джейкобом.

— Что?

Сьюзан подошла к нему. Сонни перелистнул несколько страниц. И вдруг замер.

— Сонни, — сказала Сьюзан. — Это не моя библия. Кажется, я случайно забрала ее из капеллы.

Журналист посмотрел на нее. А потом медленно протянул ей книгу, открытую на первой странице. По бумаге поверх текста змеились маленькие бурые буквы.

— Вот она, — сказал он. — Записка Филиппы Баттлбери.

Она написала ее кровью. Когда стало ясно, что никто не придет ей на помощь, Филиппа Баттлбери проколола палец брошью и начертала свои последние слова на том, что было под рукой.

«18 мая 1920 года. Мой муж запер нас. Он сказал, что Томас — сын его брата. Это неправда. Он сошел с ума. Помните нас. Филиппа Баттлбери».

Они передавали друг другу библию в полном молчании. Каждый из них представлял, как она писала это. При свече, в совершеннейшем отчаянии, когда наверху, возможно, уже все горело и дым просачивался в вентиляцию. «Помните нас». Филиппа надеялась, что их когда-нибудь найдут. Могла ли она думать, что их будут искать так долго?

Виктор захлопнул книгу и положил ее на стол.

— Как же страшно, — сказала Сьюзан. — Почему он просто не оставил ее и не уплыл? Зачем это все?

— Он хотел отомстить брату, — сказал Виктор. — И сделать это максимально жестоко. А дальше управление взяло безумие. Думаю, подозрение, что жена изменила ему, стало последней каплей. Стоукс говорил, что Филиппа, до того как выйти за Артура, была очень дружна с его братом. Возможно, воспоминания об этом вызвали у него приступ паранойи.

— А может быть, он был прав? — сказал Сонни.

Но Анжела покачала головой:

— Вряд ли она стала бы врать в предсмертной записке. К тому же, если бы это было так, она бы, скорее всего, адресовала записку ему. Эта же адресована просто в никуда.

Сьюзан вспомнила их свадебные фотографии. Какими счастливыми они выглядели! И какими счастливыми наверняка были… Она не могла поверить, что тот самый голубоглазый юноша с нежной артистической внешностью мог сотворить такое с самыми близкими и самыми беззащитными людьми. Повинуясь внутреннему порыву, она открыла фотоальбом. Улыбающееся лицо было на месте. Рука Артура лежала на талии жены. Ее темные волосы и живые глаза лучились молодым весельем и предвкушением новой жизни, которая не могла не быть прекрасной. Ведь ее любимый мужчина вернулся с войны живым.

— Как такое вообще могло произойти? — спросила она вслух. — Как он мог превратиться в такого монстра?

— Это война, — ответил Виктор. — Война уродует людей. А еще наверняка повлияло ранение.

— Глупости, — отмахнулась Сьюзан. — Проще всего списать все на контузию. Вот только он был ранен в бедро.

— Не может быть! — вдруг воскликнула Анжела. — Просто не может быть!

Из кухни запахло подгоревшими маффинами.

Солнце щедро поливало Мидлшир по-летнему горячими лучами. Деревушка утопала в зелени, а пожилые леди, возделывая сады, жаловались друг другу на сорняки и вредителей. Улицы полнились цветочными ароматами, которые изредка перебивались запахами кофе и свежей выпечки, тянущимися из кофейни. У каждой улицы был свой любимый цветок, и, разобравшись в этих предпочтениях, можно было гулять по Мидлширу даже с закрытыми глазами, доверяя исключительно носу.