Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 88

Гера допоздна сидела на почте, там тоже с переездом дел невпроворот. Игнатьев проверил. А где была Эмма? Если что, мать же подтвердит её алиби — мол, тоже торчала на почте.

Могла сбегать задушить Ткач? Допустим, могла. А мотив?

Разве что Ткач на самом деле пришла на встречу с Кравчуком и случайно увидела, как мамаша с дочуркой притопили папашу-тирана. Они её заметили и убрали как свидетеля.

То, что Ткач кого-то ждала перед убийством, так это может быть совпадением. Эмма могла её прикончить и в шёлковых чулках, и в домашнем халате. Хватило бы ей сил, чтобы задушить? В общем, да. Хотя подвесить мёртвое тело не так-то просто.

Или у Кравчуков был сообщник. Который вызвал Ткач с работы на свидание, а потом вместо него пришла Эмма.

Хорошая версия. Только мало что объясняет.

Например, не раскрывает связи этой истории с резидентами. Разве что Эмма в курсе, кто это. И она тоже работает на них. И именно резидент и был сообщником, который звонил Ткач, а потом не пришёл на свидание.

Глава 19. Тошно и тоскливо

С утра Антон убежал в артель, а Новиков направился к Игнатьеву. Честно поделился с ним новой версией.

— Это всё, конечно, может быть, — задумчиво протянул Игнатьев, выслушав новые доводы. — С другой стороны, Эмма вряд ли бы сама таскала эти ящики. Да и подвесить труп для неё тяжеловато.

— Согласен, — вздохнул Новиков. — Но рано списывать эту семейку со счетов. Не находите?

— Нахожу, — кивнул Игнатьев. — Так что вы отправляйтесь в гости, осмотритесь там, на их новом месте. Я думаю, узнаете что-то интересное.

— Что именно? — вскинулся Новиков.

Игнатьев в ответ только повёл бровями. Опять он что-то разнюхал раньше Новикова и не делится. Ну не честно же. Новиков ведь пришёл к нему со свежеобдуманной версией.

Однако Игнатьев — не тот человек, на которого можно обижаться из-за того, что он не поделился конфетами. Кстати о конфетах. Если уж ехать в гости к дамам, наверное, надо чем-то закупиться. Хотя бы цветами.

С этим проблем не возникло. Точнее, не возникло бы, если бы не правила и чувство порядочности. Потому что при разговоре о цветах Антон просто посоветовал нарвать их в любом брошенном саду Мазыйки. Новикову же это претило. Пусть люди оставили эти земли, и цветы, кусты и деревья им больше не нужны. Всё равно. Ну не мог он рвать цветы в чужих садах, пусть и брошенных хозяевами и никому больше не нужных.

Новиков отправился в центр города. Чтобы, во-первых, купить продуктов домой, во-вторых, посетить хозяйственный, в-третьих, найти кого-нибудь, кто торговал бы цветами. Щуку-то ему парнишка продал.

Однако ни одной цветочницы так и не встретилось. Даже ягод и яблок с рук не продавали, хотя Новиков знал, что даже в советское время гражданам разрешалось реализовывать собственные садовые излишки. Однако здесь такого отчего-то не было.

Да всё просто. У всех или есть собственные сады, или соседские брошенные участки под боком. Так что продавать здесь нечего, а главное — некому. Люди уезжают, а если кому-то нужны ягоды, фрукты и цветы, так всегда можно наведаться на соседнюю улицу. Не пропадать же добру.

Антон точно так и сказал, когда на следующий день пришёл домой с пышным букетом разных летних цветов. Даже с розами.

— Мог хотя бы срезать их, а не выдрать с комьями, — проворчал Новиков, устраивая букет в бидоне с водой.