Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 88

Глава 30

Мертвая лошадь

После разговора с губернатором шеф жандармов полковник Трауэршван не столько понял, сколько почувствовал: смерти Свища недостаточно, чтобы объявить о появлении в губернском городе целой террористической организации.

Протопопов слушал, кивал, соглашался, но до конца не верил, это было видно по его глазам. Недоверие просматривалось в жестах, в подавляемых улыбках, в том, как его превосходительство двигает губами и щурит глаза. Нужно было еще какое-то громкое нападение, например, на крупного губернского сановника, тогда у властей не останется никаких сомнений в том, что тайная организация существует.

Но, по мнению Александра Генриховича, ждать такого нападения было бы глупо, да и времени на это нет. В голову его пришла шальная мысль, вернее, она приходила и раньше, но всего лишь мельком, в качестве шутки, а вот теперь он понимал, что мысль эта правильная. Нужно организовать террористический акт самому.

Нет, он не собирался никого убивать или даже калечить, боже упаси! Самое большее – напугать, в крайнем случае разорвать одежду или нанести небольшие, не представляющие никакой опасности царапины.

Над кандидатом полковник долго не думал, решил не мелочиться и устроить нападение на губернатора Протопопова. Дело было непростым, потому как для его осуществления требовался исполнитель. Сначала Трауэршван думал использовать штаб-офицера Зинковского. Пригласил его к себе в кабинет, имел с ним долгую беседу. Она получилась окольной, не мог же он говорить о таком напрямую. Здесь требовалась хитрость, особый подход, даже где-то артистизм. Чтобы расслабиться самому и расслабить собеседника, полковник распечатал бутылку двадцатилетнего зеленого шартреза. Только вынули пробку, в кабинете сразу же заблагоухало! Сто тридцать трав – это вам не водка, настоянная на шиповнике, это мощный, тугой, сеновальный запах, от которого уже кружится голова и слегка путаются мысли. Александр Генрихович взял на себя труд и разлил по рюмкам зеленую тягучую жидкость. Выпили. Шеф жандармов только пригубил, коснулся губами этого алкогольного совершенства, а вот Зинковский опрокинул рюмку залпом, крякнул и шумно занюхал рукавом. Полковник смотрел на это святотатство, слегка кривился и молча ждал от своего помощника, нет, не восторга, но хотя бы простой и незамысловатой похвалы. Но штаб-офицер выдавил лишь:

— Крепкая зараза! – и раскашлялся.

— Это шартрез, – пояснил Александр Генрихович. Он произнес это с неким придыханием, как говорят о реликвиях. – Пятьдесят пять градусов…

— То-то я и гляжу, посильнее водки будет. Но водка все же лучше! – заключил Зинковский.

— Почему? – округлил глаза шеф жандармов. Водка лучше! Такого он не ожидал. Это был удар ниже пояса. Вспомнилась евангельская притча о свиньях и о бисере.

— Так эта, – штаб-офицер вытер рукой уголки рта, – водка не липкая, да и аптекой от нее не воняет, – он указал на откупоренную бутылку. – Эту небось доктора любят, они к таким запахам привычные…

Это все выходило за рамки приличия, но полковник терпел и мужественно сносил невежество своего собеседника. Да, собственно, не для того он его пригласил к себе в кабинет, чтобы удивить старым ликером. Ошибся он, думая, что бутылка шартреза поможет ему в достижении этих целей. Нужно было не мудрить, а выставить штоф водки.