Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 89

— Стой! – Виктория налетела на него, схватила за плечи. Подросток, развернувшись, сильно ударил ее в лицо, женщина закричала, разжала пальцы; но Толян, услышав первое «стой», уже выглянул в небольшой коридор и на этот раз не растерялся. Филин успел только открыть дверь, как его с силой схватили за шею и уложили на пол грязной прихожей.

— Мохова, – Сушин держал в руках бумаги, – у тебя Зворыкина такая числилась?

— Да. А что такое?

— Померла сегодня. Нам бумага пришла из опеки, чтобы проверку сделать, я пошел в дежурку, а там вызов – девчонку в кустах нашли.

Надя Мохова всегда близко к сердцу принимала неприятности с несовершеннолетними. Марина Зворыкина запомнилась ей образцом несправедливости: трагедия со старшей сестрой, стресс от того, что она была в заложниках упившегося до белой горячки отчима, потом сумасшествие матери, наркомания – и все на одну маленькую девочку. И вот теперь – такой конец.

— Что с ней случилось?

— Передоз. Вышла из наркологии, взяла где-то дозу, на чистенькое себе вколола…

— Она не курила, а кололась?! Ей же тринадцать лет!

— И что? Почти четырнадцать было, кстати. Ну и поплохело девчонке, организм же профильтровали, а тут – на тебе! Увидели, что ее крутит, из квартиры вытащили, бросили в кусты. Вызвали бы скорую, жива была бы.

— Какие подлецы!

— Чего это – подлецы? Кому охота, чтобы на квартире малолетка окочурилась? А что скорую не вызвали, так тоже понять можно, это же и мы приедем, вопросы будем задавать…

Надя потерла виски, зажмурилась:

— Бедная девочка. – Она посмотрела на Сушина. – У нее, знаешь, мама сошла с ума…

— Повезло. Не поймет ни черта.

— Я тоже виновата. Почему я ее не встретила из наркологии!

— Ты чего, мать? – оторопел Сушин. – Каждую такую встречать – жизни не хватит. Померла и померла, одной заботой меньше.

Мохова покачала головой. Она думала о том, что, узнай она дату выписки Марины и поговори с ней, девочка избежала бы такой страшной смерти. Хотя, возможно, просто отдалила бы ее…

До последнего Филин надеялся, что его не узнают, возьмут объяснения и отпустят. Когда Толян прямо спросил, почему он пытался свалить из квартиры, соврал, что испугался, раньше не видел трупов и подумал, что свалят на него.

— Так он же этот… эпилептик! – удивился Толян. – Ты при чем?

— Не знаю. Испугался.

— А шмальнул бы я в спину тебе. А?

— Это за что?

— Раз бежишь, – назидательно сказал пэпээсник, – значит, есть за что.

Скорая приехала довольно оперативно, но помочь Харитону уже было нельзя.

— Кровоизлияние в мозг, вероятнее всего, – сказала молоденькая девушка-врач, констатировав смерть.

Минин вызвал «Харон», позвонил в отдел и сообщил о происшествии, достал бумаги записывать объяснения.

— Я, вообще-то, не живу здесь, – несмело сказал уже полностью протрезвевший Филин. – Можно я пойду?

— Давай, – кивнул Толян. – Сейчас объяснение возьмут у тебя… документы где твои?

— Дома оставил.

— Ты же сказал «в прихожей».

— Нету в прихожей.

— Ну и черт тогда с ними… Фамилию свою со страху не забыл? – хохотнул Толян. – Объяснение сейчас дашь… насчет покойного… и вали. Раз не криминал.

— «Браслеты» снимите…

— Как участковый поговорит с тобой, сниму. Вдруг бросаться начнешь?

— Да че я начну-то…

— Фамилия, имя, отчество, – сказал Минин, глядя на подростка.