Зловещая мелодия - Эрик Фуасье Страница 89

— Так уж вышло, что мне почти нечего вам предложить… Вы любите кофе? У меня с утра остался, могу вам подогреть.

— Прекрасно! А пока можем поболтать о пустяках, как добрые друзья. Мы ведь с вами друзья, не правда ли?

Феликс уже исчез за ширмой, торопясь приготовить горячий напиток, но тотчас выглянул оттуда, чтобы ответить на вопрос:

— Вы думаете, что дружба, то есть простая душевная привязанность без намека на чувственность, возможна между мужчиной и женщиной?

— Ну конечно! А вы так не думаете?

Из страха, что Аглаэ может прочитать слишком откровенный ответ, написанный у него на лице, молодой человек поспешно нырнул обратно за ширму. Звон посуды слегка заглушил его голос:

— Не знаю! Мне кажется, сама природа тому противится, диктуя своей высочайшей волей иные законы, а те, кто мнит, что можно сии законы обойти, пребывают во власти иллюзий. Если, конечно, они не принимают за дружбу первые шаги в неких отношениях, обещающих развиться в нечто большее.

Это витиеватое заявление подсказало Аглаэ, что пора переходить в атаку. И она немедленно приступила к делу, которое и привело ее к Феликсу Арверу:

— Кстати, о дружбе. Вы слышали о печальной участи вашего товарища Самсона? Его обвинили в убийстве Крейанкура и бросили в подземелье тюрьмы Ла-Форс, где он теперь ждет суда.

В течение нескольких секунд по ту сторону ширмы царила тишина. Когда молодой клерк заговорил, тон его заметно переменился.

— Я… я что-то такое читал в газетах. Это… поистине ужасно. Поверить не могу, что Самсон способен на такое злодейство.

— Насколько я поняла, вы были довольно близки с Максимом де Крейанкуром, сыном убитого. Ведь это от него вы получили приглашение на тот прискорбный бал-маскарад, не так ли?

— О, вы преувеличиваете! – отозвался Феликс после небольшой паузы. – Близки – слишком громко сказано. Мы иной раз проводили время вместе, но, как правило, в компании других общих знакомых. Максим – завсегдатай театральных фойе на бульваре, он любит покорять сердца актрис. А поскольку мои пьесы недавно удостоились некоторого успеха и я начал обретать известность в этой среде, мы неизбежно свели знакомство.

По комнате распространился приятный запах кофе. Феликс вышел из-за ширмы с подносом и поставил его на карточный столик рядом с канапе. На чашках из дешевого фарфора красовалась морда знаменитой жирафы Зарафы, которую в 1827 году преподнес в дар Карлу X наместник Египта Мухаммед Али[93].

— Максим де Крейанкур говорил вам о том, что его отец держит в особняке драгоценности, которые стоят целое состояние?

Феликс, усевшийся напротив Аглаэ и как раз наполнявший чашки горячим ароматным кофе, вздрогнул при этих ее словах и пролил несколько капель на стол.

— К чему… к чему этот вопрос?

— В отличие от вас, Самсон не мог узнать о драгоценностях никоим образом. Но я тут подумала, что, возможно, вы при нем обмолвились о сейфе в какой-нибудь беседе. При условии, конечно, что вы сами предварительно услышали о драгоценностях от Максима де Крейанкура… – Аглаэ все это время пристально смотрела Феликсу в глаза. И видела, что он явно занервничал – поерзал на стуле и потупился.

— Странно, что вы об этом заговорили, – начал он, понизив голос, как будто ему трудно было произносить слова или он боялся, что их подслушают. – Я уже несколько дней кое о чем думаю непрестанно, эти мысли преследуют меня даже во сне…