Тайна старого саквояжа - Евгений Сухов Страница 9

— Это мой камердинер, — еще более стушевался Виктор Модестович.

— А-а, — протянул Власовский. Он хотел улыбнуться — камердинер командует своим барином и говорит, что ему делать, — но счел это неуместным. Так бывает в старых дворянских домах Москвы, где камердинеры служат десятилетиями и выполняют роль и слуги, и дядьки. — Так этот ваш главноуправляющий должен был вернуться из ревизии имений с деньгами?

— Именно так, — подтвердил граф. — Но вы не подумайте, он человек честный, и чтобы он мог позволить себе присвоить чужие деньги, так это совершенно противоестественно и его характеру, и…

— Я покуда ничего не думаю, — не дал договорить гостю обер-полицмейстер. Он уже все понял: либо этого главноуправляющего убили, либо тот сбежал с деньгами, скажем, в Варшаву и далее благополучно перебрался за границу, и скорее всего, с любовницей…

— А сколько он должен был привести денег? — задал существенный вопрос Власовский, входя в роль полицейской ищейки, каковым, собственно, он и являлся.

— Семьдесят тысяч или около того, — ответил Виельгорский.

— То есть точную сумму вы не знаете? — поинтересовался обер-полицмейстер.

— Точная сумма могла быть установлена только после ревизии имений, — ответил граф. — Господин Попов, мой главноуправляющий, — пояснил Виктор Модестович, — с тем и поехал, чтобы провести эту ревизию и привезти мне отчеты и деньги.

— Ясно, — невесело произнес Власовский. — Что ж, попробуем разыскать вашего Попова, если он уже не в Ницце или не прохлаждается на Лазурном Берегу Франции с какой-нибудь молоденькой пышногрудой мамзелью, не обремененной моральными условностями…

— Что вы, что вы! — всплеснул руками Виктор Модестович. — Господин Попов — честнейший и благороднейший человек! Он никогда бы не позволил себе совершить подобное. Кроме того, он служит у меня восьмой год, и ему приходилось возить мне и более крупные суммы. И всегда все было копеечка в копеечку.

— Вы сказали: крупные суммы. А насколько крупные? — снова задал вопрос обер-полицмейстер.

— Он привозил мне и девяносто тысяч, и даже сто, — не сразу ответил Виельгорский. Было сразу видно, что человек он непрактический и счета деньгам не знает. А деньги, и верно, немалые. С такими сбежать — для некоторых одно удовольствие и неодолимый соблазн. Жить на них можно потом до скончания века и даже больше. То есть еще и детям останется, ежели они, конечно, имеются…

— У этого Попова есть семья, супруга, дети? — поинтересовался обер-полицмейстер.

— Нет, — ответил граф.

— Любовница, содержанка? — продолжал вести дознание Александр Александрович.

— Н-нет, — не очень уверенно ответил Виктор Модестович и печально улыбнулся, что не ускользнуло от внимательного взора Сан Саныча. Впрочем, от его взора никогда и ничего не ускользало…

— Нет или не знаете? — уточнил свой вопрос главный полицейский Москвы. То есть покуда главный. А это означает, что он на службе. И будет служить, пока ему не укажут на дверь, что, по всей вероятности, в скором времени и произойдет…

— Я, конечно, не знаю, — осторожно начал Виельгорский, поскольку тема было весьма деликатного и даже щекотливого свойства. — Но мне думается — нет, поскольку у него была одна женщина, которая его… обманула. И после этого… — Граф замолчал, не зная, как сказать.