Восточная прогулка - Марина Серова Страница 9

Он сглотнул. Его лицо выражало полное непонимание и протест.

— Но… а если нападают на тебя? Я же должен…

— Ты должен лежать. Моя работа — разбираться с тем, кто нападает. Твоя работа — не мешать мне это делать. Ты для меня — груз. Очень ценный, но груз. И груз должен быть максимально пассивным. Понял? Повтори протокол.

— Падаю на пол. На живот. Руки за голову. Лежу. Не двигаюсь. — Он выдавил из себя, словно слова были отравлены.

— Отлично. Запомнил. Нарушишь — шансов выжить у нас не будет. Это не про героизм. Это про выживание.

Я отошла от него, давая ему переварить. Потом достала свой защищенный спутниковый телефон — черную коробочку с толстой антенной. Вышла на крошечный балкон, заваленный хламом предыдущих жильцов, и набрала номер Виктора Соболева.

Связь установилась с легким шипением.

— Объект на месте, — сказала я, не называя имен. — Гнездо оборудовано по минималке. Нужна приманка.

— Понимаю. — Голос Соболева был ровным, без эмоций. — Будет предоставлена в течение суток. Старый «Форд», синий. Ключи под левым колесом. Тревожный маячок активен.

— Есть наблюдение за периметром?

— Пока только пассивное. Ведем анализ камер городского наблюдения в радиусе километра. Пока чисто. Но это ничего не значит.

— Знаю. — Я посмотрела на темнеющий двор. В одном из окон напротив зажгли свет. Обычная жизнь. — Ждем. На связи.

Я отключилась. Разговор занял меньше минуты. Вся необходимая информация была передана. Ничего лишнего.

Вернувшись в комнату, я увидела, что Артем все так же сидит на диване, уставившись в стену. Он выглядел опустошенным.

На кухне я нашла старую электроплитку и чайник. Достала из рюкзака свои припасы: банку растворимого кофе, пачку галет, маленькую баночку абрикосового джема. Поставила чайник.

«Вода закипает, — думала я, наблюдая, как на поверхности появляются первые пузырьки. — Кофе растворится. Галета покроется тонким слоем джема». Это ритуал. Контрольная точка. В хаосе и неопределенности ты создаешь маленький островок предсказуемости. Ты контролируешь кипение воды, толщину слоя джема, температуру напитка. Это не просто еда. Это утверждение: «Я здесь. Я в сознании. Я управляю тем, чем могу управлять». Потому что ночь будет долгой, а за окном — темнота, в которой может оказаться кто угодно. И перед тем как погрузиться в эту темноту, нужно создать точку отсчета. Якорь. Им станет этот горький кофе и сладкий джем на сухом пресном печенье. Баланс. Как и все в этой работе.

Я сделала два тоста, один отнесла Артему. Он взял его машинально, даже не глядя.

— Ешь, — сказала я. — Силы понадобятся.

Сама села на стул у стены, откуда был виден и вход, и окно, и дверь в спальню. Ела медленно, смакуя каждый кусочек. Кофе был обжигающим и горьким. Идеально.

После еды я взяла свою сумку, достала из нее рюкзак и принялась наполнять его пятью разными комплектами одежды для каждого из нас на всякий случай. Рюкзак поставила около входа.

Наступила ночь. Я выключила в комнате свет, оставив только тусклый ночник в прихожей. Артем после долгих уговоров ушел в спальню. Я сказала ему спать. Сама же заняла позицию.

Я передвинула кресло в угол, откуда я не была видна с улицы, но сама контролировала пространство. Достала свой револьвер — не блестящий ковбойский, а утилитарный, матово-черный, крупнокалиберный. Проверила барабан, убедившись, что все шесть камор заряжены. Положила его на колено, сверху набросив темный платок.