Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 90

— Я пришла просить сил, – честно ответила она. – Чтобы просто выстоять этот час.

Отец Лоренцо медленно подошел к ней. От него пахло воском и старой бумагой. Пусть он не знал о «контракте» с Кейлом, но видел, как тот охраняет покой Кьяры. Ему не нужны были отчеты, чтобы понять, что сегодняшняя свадьба не имела ничего общего с любовью.

— Господь дает силы тем, кто несет свой крест с честью, – мягко произнес он, глядя на ее сплетенные пальцы. – Но иногда мы сами затягиваем узлы на своих руках, Кьяра. Ты пришла сюда с тяжелым сердцем. Это не тот груз, с которым следует стоять у алтаря.

— Я делаю то, что должна, – прошептала она, закрывая глаза. – Чтобы спасти то, что осталось от моей семьи. Но мне кажется, что я предаю… самое дорогое.

Священник положил ладонь на ее склоненную голову.

— В нашем мире любовь часто путают с обладанием. Но истинная любовь, которой учит нас Церковь, – это жертва. Если ты отпускаешь его ради его же спасения, ради мира в этом доме – Бог видит твое намерение. Не кори себя за то, что выбираешь трудный путь. Отпусти его с миром в сердце. Позволь ему исполнить то, что обещано, и найди в себе силы разжать руки. Благословение не в том, чтобы удержать, а в том, чтобы дать другому право быть счастливым.

Кьяра сделала глубокий вдох, и запах ладана, казалось, прожег ее легкие. Ей не нужно было объяснять ему детали. Он и так все понял по ее позе, по этой судорожной хватке за четки, по тому, как она избегала смотреть в сторону, где скоро должен был встать Кейл.

— Отпустить…

— Иди, дитя мое. И помни: под этими сводами ты – просто душа, ищущая покоя. И Бог его тебе даст, если ты сама себе позволишь.

Кьяра еще минуту простояла на коленях, впитывая холод камня и тишину храма. Затем она медленно поднялась. Она перекрестилась – неторопливо, истово, как учила ее когда-то бабушка.

— Спасибо, отец.

Она развернулась и пошла к выходу, где ее ждал Нико. Он не спрашивал, о чем была беседа, но протянул руку на случай, если Кьяра захочет за нее схватиться в последний раз за утро. Сердце разрывалось от невозможности оставить его рядом.

— Обещаешь не делать глупостей? – Кьяра сжала его пальцы и подняла глаза с надеждой. Разговор со священником заставил ее немного смягчиться.

— Клянусь всем, что у меня есть, госпожа, – он шуточно поклонился. – Хотя у меня ни черта нет, но это неважно.

Ему удалось выманить ее улыбку. Хотелось напомнить ему, что он ошибается, но она не стала.

Она отпустила его руку медленно, чувствуя, как с этим жестом возвращается привычный холод. Нико выпрямился, и его лицо мгновенно утратило шутливое выражение.

— Пора, – произнес он, кивнув в сторону массивных дверей, за которыми уже нарастал гул голосов. – Я буду наверху в старой галерее. Оттуда виден каждый угол, и ни одна живая душа не догадается поднять голову так высоко.

Кьяра кивнула. Она знала, что Лоренцо позволил ему занять эту позицию.

— Иди.

Он растворился в боковом проходе так стремительно и бесшумно, что на мгновение ей показалось, будто его здесь и не было. Одиночество навалилось с новой силой, но теперь оно было… привычным. Пожалуй.

Она поправила воротник своего бордового платья, проверила, надежно ли скрыты ее собственные шрамы и страхи, и кивнула распорядителям у главного входа.