Месть ниоткуда - Михаил Михайлович Попов Страница 90

— Зачем ты мне все это рассказал?

— Я знаю, тебе не нравится, что мы… что я взял эту дачу.

— Водоохранная зона.

— Да, сынок, а я имею отношение к ведомству, которое…

— Я знаю.

— Вот, ты все знаешь. Знаешь, что я не рвался, даже упирался, хотел устроиться где-нибудь… ну, в общем, если бы я не взял эту дачу, то все равно как остался бы в штанах перед рыбнадзором.

— И что?

— А то, что абсолютно все в нашей стране занимаются ловлей форели в нарушение каких-то законов и больше всего ненавидят тех, кто всегда в штанах. А ест он форель или не ест — никого не касается.

Молодой человек широко и весело усмехнулся.

— Что с тобой?

— Ко мне вернулось чувство юмора, папа.

Отец раздул ноздри.

— Ты хотел меня убедить в том, что есть на свете только один выбор — между предательством и воровством? Очень интересно.

Отец отпустил свой столб, произнес одними губами:

— Ты же не справедливости от меня хочешь. Ты хочешь, чтоб я шею себе сломал.

— Что, что, что?

— Ничего.

Отец ушел с веранды вглубь дома, потом сразу же вернулся.

— Вы замечательно сорвали концерт этого придурочного юмориста, но на будущее…

— Не бойся, такое больше не повторится.

* * *

«Товарищи пассажиры, будьте взаимно вежливы, уступайте места пожилым людям, беременным женщинам, инвалидам с б…».

Меня как током ударило. Я, стараясь не сильно вертеть головой, посмотрел направо, налево. Неужели послышалось? Встретился с несколькими недоуменными взглядами.

Двери вагона закрылись.

Поезд отправился.

Майка дернула меня за рукав, я наклонился к ней. Она прошептала восторженно-заговорщицким голосом:

— Слышал?!

Я снова стал оглядываться. Пассажиры вели себя намного оживленнее, чем это обычно бывает. Никакого сонного покачивания в такт толчкам вагона, люди не походили на донную растительность, как в других случаях.

Вагон тормозит. Двери открываются. Я поймал себя на том, что смотрю куда-то вверх, откуда, как мне кажется, и доносились звуки этого голоса.

Следуют обычные объявления — станция такая-то, при выходе из вагона не забывайте свои вещи. Прислушивавшиеся с прежней остановки граждане немного расслабляются. Наверно, послышалось. Или нет? Двери закрываются, следующая станция «Пушкинская». Кстати, из вагона вышли всего лишь несколько человек, намного меньше, чем должно было, и вышли, оглядываясь. Обмениваются мнениями.

Нам с Майкой тоже можно было бы выйти, если мы хотим в зоопарк. Но она о зоопарке и не заикается. Я стараюсь не смотреть ей в лицо, а, когда мы все-таки встречаемся взглядами, ее глаза так издевательски искрятся, как будто она все это устроила.

А может быть, все-таки показалось?! Мысль эта была в моем сознании переплетена с какой-то жалобной надеждой. Мне не хотелось, чтобы это все подтвердилось.

Конечно, показалось. Или, если не показалось, то какой-то технический сбой, который родил этот неожиданный ненормальный звук в конце объявления.

К тому же я обладаю склонностью к слуховым и зрительным галлюцинациям. Всегда мне слышится и видится что-то не то. Помнится, меня сильно смущала в детские годы одна песня. Там была такая строчка: «Котятки русские больны». Мне даже снились эти несчастные «котятки» во время тихого часа в пионерском лагере. Потом я об этом забыл и в зрелые годы уже во время какого-то ретро-концерта услышал ее так, как надо: «Хотят ли русские войны?»