Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 90

— Пить можно, – повторил вслед за ним шеф жандармов, а про себя подумал, что нужно будет где-нибудь в кругу немногочисленных друзей, когда его попросят оценить, например, вино давнего урожая, эти слова. Он уже видел вначале ошарашенные лица приятелей, а потом в ушах загремел их дружный хохот.

— Так, может, это… – Зинковский смотрел на своего начальника уже посоловевшими глазами. – Может, предупредить губернатора, что на него покушение готовится?

«Еще чего не хватало, – промелькнуло в голове полковника. – Если мы его предупредим, а к жандармам в губернском правлении отнесутся серьезно, то будет усилена охрана его превосходительства, и тогда к нему трудно будет подобраться…»

Вслух же он сказал:

— Предупредить, конечно, можно, однако вдруг это все только слова, вдруг кто-то намеренно распространяет слухи, чтобы напугать Протопопова? И потом, когда это все не подтвердится, мы будем выглядеть дураками. А не хотелось бы!

— И как же нам быть? – спросил Зинковский, а сам все пялился на бутылку с шартрезом. Шеф жандармов перехватил этот взгляд и не раздумывая налил штаб-офицеру полную рюмку, тот сразу же и выпил.

— Как же нам быть? – заплетающимся голосом повторил свой вопрос помощник.

— Да вот, думаю. И предупредить губернатора долг требует, и, если ничего не подтвердится, не хочется выглядеть дураками. Дилемма.

— Чего?

— На распутье, говорю, мы. Стоим и не знаем, на какую дорогу свернуть. Одна ведет черт его знает куда и вторая – туда же, вот и выбирай…

— Да, – бросил Зинковский, потирая лоб, – распутье. А если…

— Что?

— Да нет, ничего, это я так… – отмахнулся Зинковский, но Александр Генрихович от него ничего и не ждал, он ждал подходящего момента, чтобы высказать свое предложение. Оно давным-давно было осмыслено и проговорено про себя. Только вот, глядя в пьяные глаза помощника, шеф жандармов все же опасался такое говорить.

— А ты, Иван Егорович, как относишься к нашему губернатору? – задал странный вопрос полковник. Другого выхода не было, пора с чего-то начинать тропить дорожку, пока Зинковский совсем не охмелел от шартреза.

Штаб-офицер задумался. А действительно, как он относится к губернатору? Если говорить начистоту, то он никогда не задавал себе подобных вопросов. Губернатор, да и вообще вся губернская власть, они были там где-то, ближе, конечно, чем Санкт-Петербург, но все равно далеко, хотя и находились на соседней улице. Оттого что пришлось напрягать мозг, Зинковский стал трезветь. Как ответить начальнику, он не знал по той простой причине, что никак не относился к губернатору, он даже имя его узнал лишь на совещании после убийства полицмейстера. Да, признаться, сразу же и забыл, а зачем его помнить, когда оно никогда больше не понадобится?

Сидящий напротив начальник, как ни странно, понимал трудности своего подчиненного. Зинковский все же ответил.

— Да как отношусь, – пробормотал он, – никак не отношусь.

Этот ответ понравился Трауэршвану по той простой причине, что он был правдив, а это в его ситуации было главным.

— Я тоже, скрывать не буду, никак не отношусь к губернатору, – заявил полковник, – но это ведь не значит, что мы не должны беспокоиться о его безопасности?

— Не значит! – согласился Зинковский. – Его безопасность – это наша прямая обязанность. За это мы, прошу прощения, содержание получаем.