Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 91

Степан был дома, а через минуту, выскочив из парадной, уже спешил ей навстречу.

— Извини, – виновато проговорила Марина, видя, как он настороженно оглядывает улицу и все проезжающие мимо машины. – У меня, наверное, психоз, но мне вдруг показалось, что за мной следят вон из той старенькой иномарки, только не смотри туда так явно.

— Ну почему же. Могу и посмотреть, и даже в салон, пожалуй, загляну, – неожиданно решительно проговорил Степан и вдруг резко бросился через дорогу прямиком к напугавшей Марину иномарке.

К ее удивлению, едва водитель понял, что Степан несется прямиком к нему, он прибавил газу и умчался вперед по улице. Догонять его Степан, разумеется, не стал.

— Ты номер его, случайно, не запомнила?

— Нет.

— Блин. Я тоже. А жаль. Надо было мне не за ним гоняться, а просто номер запомнить. Вот мы с тобой дурака сваляли!

«Точно, сваляли», – подумала Марина. А точнее, она сваляла.

— Спасибо тебе, у меня последнее время что-то с нервами.

— А может, и нет, – хмуро заметил Степан.

— Что «нет»?

— Пока не знаю. Но сама подумай: как-то все очень странно… К бабушке твоей в квартиру вломились, убили ее, – тут Степан немного запнулся, но все же продолжил: – Все перерыли, ничего не взяли толком. Я еще тогда удивился. Потом открытая дверь, потом те парни на машине, потом Саша, – задумчиво перечислял он. – Вроде все события между собой не связаны, но как-то все одно к одному.

— Ты что, думаешь, это все из-за меня? Меня что, хотят…

— Я не знаю, что от тебя хотят, но что-то странное тут есть. Надо подумать. Пошли к тебе, – обнимая ее за плечи и забирая сумку, проговорил Степан.

«Итак, к Коваленко-старшей кто-то вломился в квартиру и по удивительной случайности ничего не прихватил, – шагая в сторону Миллионной улицы, размышлял капитан Муромцев. Машину он оставил на набережной Мойки: с парковками в центре города было туго. – Затем в квартире старушки поселилась внучка. И спустя почти месяц после похорон бабушки внучкину подругу похитили неизвестные с непонятной целью и убили. Интересно, в промежутке между этими двумя событиями в жизни Марины Коваленко были еще какие-то происшествия? А может, она вообще знает, что происходит, но молчит из страха? В наше время народ не очень-то надеется на помощь полиции, что, в общем, можно понять», – вспомнив ленивого пофигиста капитана Гаврилова из соседнего отдела, согласился сам с собой капитан. Гаврилова он терпеть не мог и частенько с ним ругался.

В подъезд дома, где проживала Коваленко, вела красивая отреставрированная дверь, разумеется, с домофоном. Исправным.

— Кто там? – прозвучал в домофоне уверенный мужской голос.

Коваленко живет не одна? К такому повороту капитан не был готов, но, с другой стороны, что удивляться: девушка молодая, симпатичная, артистка.

— Добрый день, капитан Муромцев из следственного комитета. Я к Марине Юрьевне.

— Минуту.

Домофон сыграл приятную мелодию. Дверь открылась.

— Марин, тут к тебе полицейский идет, капитан Муромцев, я впустил, – постучав в дверь спальни, предупредил Степан.

— Ладно, – стараясь не выдать огорчения, ответила Марина. Ей совершенно не хотелось опять беседовать с полицией, а очень хотелось побыть вдвоем со Степаном. Но деваться было некуда.

Дверь капитану открыл высокий плечистый парень в джинсах и фартуке.