Клан - Кармен Мола Страница 93

– Мы все осознаем, что наши действия незаконны, что у нас нет разрешения на прослушивание разговоров, что мы не уведомили начальство. Я уж не говорю о том, что мы доверились объявленному в розыск подозреваемому, которого нам следовало бы арестовать…

Это были первые слова Ордуньо за весь вечер. Тяжело опираясь на руль, он избегал смотреть в глаза коллегам, словно не хотел, чтобы они прочли его мысли.

– Если ты против, тебе лучше уйти. Я это пойму. Свою карьеру я уже загубила, но у вас вся жизнь впереди.

– Я не хочу уходить, Элена. Я хочу только напомнить, по каким правилам мы играем. Наши действия не имеют отношения к закону, который полицейские обязаны охранять.

– Неужели ты до сих пор не понял, что полиция и гражданская гвардия насквозь прогнили? – вспылила Рейес.

– Ты мне будешь рассказывать! И судьи. И наверняка многие политики. Вся система – сплошное дерьмо, я знаю. Их беспокоит только видимость порядка. А если копнуть глубже, то выяснится, что это пиршество для избранных, для тех, в чьих руках настоящая власть, кто казнит и милует по своим законам. Для Клана. Я все это знаю! Но понимаем ли мы сами, куда нас занесло?

– Мы на стороне африканцев, которыми торгуют, Ордуньо. На стороне Сарате. На стороне женщин из Лас-Суэртес-Вьехас.

Ордуньо кивнул, соглашаясь с Эленой.

– Да, мы на стороне справедливости, только наши действия не имеют ничего общего с законом.

Когда он обернулся к ней, его мрачный взгляд ее изумил – казалось, он тоже перешел какую-то грань и стал другим человеком, далеким от того наивного, влюбчивого Ордуньо, с которым она познакомилась, придя на работу в ОКА.

– Если заметишь что-то странное в поведении Фабиана и его дружка, сообщи нам об этом сразу, – напомнила Элене Рейес, когда та направилась через площадь к театру Сервантеса.

– С Новым годом, коллеги! – Голос Фабиана доносился из динамика автомобиля с помехами, и его заглушала звучавшая в театре музыка. – Надеюсь, микрофон работает нормально.

Рейес и Ордуньо могли его слышать, но не вести с ним переговоры. Способа подтвердить, что микрофон работает, у них не было. Вскоре зазвучал голос Элены. Понимая, что в театре очень шумно, она наклонилась к воротнику жакета, в котором спрятала микрофон.

– Я его вижу. Пока он один. Музыка гремит ужасно, надеюсь, она вам не помешает.

Ей они тоже не смогли сообщить, что, несмотря на чрезмерный шум и небольшие искажения звука, пока все шло нормально.

Элена осмотрелась. Театр был красивый, в типичном для 1920-х архитектурном стиле.

В партере кресла заменили высокими столами, но большую часть пространства оставили свободной для танцпола. В зале было несколько баров, один из них – на сцене, и подавляющая часть публики толпилась именно там, спеша воспользоваться бесплатным угощением. Мимо Элены прошел официант с подносом, полным бокалов кавы, и она взяла один – не потому, что хотела выпить, а потому, что не хотела привлекать к себе внимание. К ней подошел какой-то незнакомец.

– С Новым годом!

– С Новым годом.

– Меня зовут Хуан. По-моему, я никогда не видел вас в Альмерии.

Меньше всего в этот вечер Элена искала внимания мужчин. Незнакомец был симпатичный, и, возможно, в другой ситуации она спросила бы его, не водит ли он внедорожник, но день и место для этого не подходили.