Последний шторм войны - Александр Тамоников Страница 93

— Там документация, — кивнув на папку, заявил Полозов. — Схема включения, шифры. А это пульт, только он обесточен. Надо батареи питания подключить.

Пока Буторин с лейтенантом осматривал пульт, автоматчик подошел к краю площадки и посмотрел вниз.

— Товарищ майор, там машина. Это не та, которая впереди нас пылила, когда мы сюда ехали?

— Что за машина, кто на ней приехал? — Буторин так тряхнул за грудки Полозова, что у того челюсти лязгнули и хрустнули шейные позвонки.

— Это Величко, — растерянно пробормотал раненный. — А разве вы его там внизу… Он приехал, крикнул, чтобы мы внимательно смотрели, что машина едет сюда…

— Куда он побежал, зачем?

— Туда, к Голубой бухте. Там итальянцы, там грот у воды, его с берега не видно. Предупредить их.

— Твою ж мать! Лейтенант, охранять обнаруженное нами! — приказал Буторин и побежал вниз, рискуя переломать ноги на разбитой лестнице.

Жорик развернул машину, и она понеслась напрямик, не разбирая дороги. Теперь все решала скорость. До узкого перешейка между Казачьей бухтой и морским побережьем было всего четыре с небольшим километра. Может быть, даже пять. Бой длился не больше двадцати минут, а во время боя Величко вряд ли удирал открыто. Наверняка прятался, отползал в безопасное место. На машине его еще можно было догнать. После перешейка он пойдет в любую сторону, и его не найдешь.

Буторин вытащил из-под сиденья бинокль, размотал ремешок и приложил его к глазам, пытаясь сидеть так, чтобы амортизировать телом все толчки и прыжки машины на неровностях дороги. Он хорошо видел скалы с древними загадочными петроглифами, видел водную гладь Соленой бухты. Дальше изрытое снарядами и бомбами плато, где стояла когда-то 35-я береговая батарея.

— Вон он, Жорка, он по берегу бежит! По галечному пляжу. Давай напрямик к батарее, и мы его перехватим. Он нас видеть не будет, когда мы по верху поедем.

— Догоним, — уверенно сказал шофер. — Там под горку, я мотор заглушу, и накатом пойдем. Ветер поднялся. Не услышит, а мы его сцапаем, гада!

Все, теперь Буторин не видел Величко даже в бинокль. Только бы не ошибиться в расстоянии и оценке времени. Машина летела по неровной дороге со скоростью 70–80 километров в час, рискуя растерять рессоры. Человек может идти, даже бежать, насколько это возможно по камням, по галечному пляжу. Ну, пусть 10, пусть 15 километров в час. Все равно он не успеет добежать даже до батареи, не то что до Голубой бухты.

— Все, давай на спуск, — указал рукой Буторин. — И остановись. Я по верху еще с километр — и спущусь. А ты до самой воды и гони его на меня. Главное, без стрельбы. Итальянцы и так, наверное, уже услышали звуки боя. Поняли, что к чему.

Схватив автомат, Буторин выскочил из машины и побежал по камням вперед, сминая молодую пробивающуюся траву и первые весенние цветы. «Сейчас кончится это плато и будет спуск, — прикидывал он. — Не прозевать бы Величко, не упустить бы его. То, что он меня может увидеть первым и выстрелить, это еще не самое страшное… Доложили Шелестову о звуках боя на мысе Херсонес или нет? Ведь должны были услышать в городе. Тут расстояние не очень большое, а стрельба была хорошая. Должен кто-то приехать, узнать, помочь. Лейтенант расскажет, Полозов там раненый. Он подтвердит. Ничего, главное, Величко не упустить. Это важная фигура в нашей схеме. У него в отличие от Полозова был контакт с резидентом. Он может его знать, иметь связь с ним. Пловцы, итальянцы! Вот еще важное дело!»