Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 93

— А я вспоминаю свою первую роль в Лондоне – очень вульгарную Елену в «Троиле»[163]. Я воображала, как все критики дадут лестные отзывы об этой маленькой роли: «Следовало бы особо отметить мисс Рэйчел Уэст, сумевшую создать блестящую миниатюру из этой отрицательной роли», но никто из них так и не сказал обо мне ни слова.

Роберт окинул ее насмешливым взглядом:

— Вот видишь, все это – и вправду тщеславие. Костальс в романе Монтерлана[164] – квинтэссенция одного из типов художника – самодовольный, инфантильный, бессердечный эгоист. Быть разорванным на кусочки – вот все, чего я заслуживаю.

Она рассмеялась и взяла его за руку:

— О нет, мой дорогой Роберт, не напрашивайся на комплименты. Я не собираюсь тешить твое тщеславие.

Он вздохнул.

— Как хорошо ты меня знаешь, дорогая.

— После – после скольких? – да, после пяти лет должна бы.

— Рэйчел, – вдруг сказал он, – как бы ты посмотрела на то, чтобы выйти за меня замуж?

Она остановилась и взглянула на него в изумлении.

— Роберт, милый, что это на тебя нашло? Неужели запоздалая забота о моей репутации? Предупреждаю: если заговоришь об этом опять, поймаю тебя на слове.

Теперь пришла его очередь удивляться:

— Ты хочешь сказать, что была бы согласна?

— Почему такое удивление? Как всякая женщина, я всегда хотела выйти замуж, только вот ты не хочешь, а любой другой был бы для меня невыносим…

— Ты понимаешь, что это повлечет за собой множество утомительных сплетен? Об ожидании новорожденного и тому подобное?

— Ничего не поделаешь. Если люди хотят сплетничать, пусть их…

Он усадил ее на скамейку с видом на реку.

— Уже давно, – сказал он, – мне хочется постоянства. Страшно утомительно все время держать оборону против общественных условностей.

— Это делает твой комплимент немного менее лестным.

Он усмехнулся.

— Прости. Я не так выразился. Думаю, это был бы довольно хороший брак. А тебе как кажется? Что-то вроде спокойных, постоянных отношений. Мы достаточно хорошо знакомы, чтобы уважать сумасбродства и мании друг друга. – Он задумался. – Может быть, у меня развивается помешательство на браке, как у Просперо[165]…

Она взяла его за руку.

— Убийство Изольды как-нибудь повлияло на твое решение?

— Что ж, может быть, немного и повлияло. Наглядный урок того, как омерзителен беспорядочный секс.

— Роберт, – ее голос звучал серьезно, – что теперь будет с этим делом – я имею в виду убийство? Как тебе кажется: Фен действительно знает, кто это сделал?

Он пожал плечами.

— Думаю, да. Как бы то ни было, надеюсь, он сохранит это в секрете до послезавтрашнего вечера.

— Не лучше ли, чтобы это выяснилось, а не висело над нами?

— Моя дорогая, в этом случае убийцей может оказаться один из нашей труппы – ты или даже я, если уж на то пошло. Будь это Дональд или Ник – было бы не так уж важно. Но, сдается мне, он вообще не собирается ничего предпринимать насчет этого дела.

— Да, так как же ты намерен поступить с этим, Джервейс? – спросила миссис Фен.

Фен рассеянно поймал мяч, запущенный в него неуверенной ручонкой маленького сына, и бросил его обратно.

— Не спрашивай меня, – сказал он. – Меня уже тошнит от всего этого.

— Много толку – все время твердить одно и то же! – рассудительно заметила миссис Фен, спасая клубок шерсти от кошки. – Нет, ты должен наконец принять какое-то решение.