Дело наследников в законе - Андрей Воробьев,Михаил Красносельский Страница 93

— Я думаю, этот парень надо быстро-быстро топить в ванна, – странно грассируя, заявила девица. Она и не представляла, что своей импровизацией попала в самое больное место хозяина квартиры: со дня, когда он со Скелетом убили Гришаню, Джефу чуть ли не каждую ночь снился кошмарный сон, будто это не он с подельником топит должника, а именно его, Джефа, окунают головой в воду какие-то страшные существа. Теперь сон становился явью.

— Здесь не Италия, – отозвался один из мужиков, – у нас свои методы.

Третий гость, вытащив из кармана тонкий капроновый шнурок, задумчиво вертел его в руках, время от времени негромко требуя: «Говори. Еще». Его напарник стоял рядом и, очевидно, собирался по команде схватить Джефа, пока тот, который был со шнурком, накинет свою удавку на шею несчастного.

«Мафия! Настоящая международная мафия!» – ужасался Джеф, продолжая исповедоваться в надежде выторговать право хоть немного пожить.

Наконец человек со шнурком прервал словесный поток говорившего:

— Ты, зверий потрох, не пачкай людям мозги. Думаешь, Скелет жить не хотел? Хотел. Так вот, выходит, что ты виноват. И человека чужого замочил, и ментам стучишь, как выясняется. Вопросы?..

Мужчина ближе придвинулся к Джефу, и шнурок в сильных руках натянулся, как струна.

— Я… я… – залепетал Джеф, под которым начало расплываться мокрое пятно, – я не стучу… мы, наоборот… позавчера ментов взорвали…

Мужчина остановился.

— Говори. Только внятно. И не воняй.

Джеф, торопясь, рассказал, что недавно проигрался Скелету в карты на «американку» и должен был выполнить любое желание победителя. Тот потребовал, чтобы Джеф грохнул мента. В крайнем случае мента «завязавшего». У Джефа дома была припрятана граната РГД-5, которую он однажды отобрал у какого-то подвыпившего ханыги, сладко спавшего в подъезде. Вместе со Скелетом они сели в «Москвич-417», оставшийся Джефу в наследство, и поехали к некоей сыскной фирме. Там Джеф и бросил гранату в окно, вернув таким образом долг сполна.

— Ладно, живи пока, будешь работать на нас, – сказал человек со шнурком. – А сейчас садись и пиши расписку: «Я, такой-то и такой-то, желая добросовестно загладить свою вину перед честными людьми…» – это, значит, перед нами, – пояснил мужчина, – «…добровольно рассказываю о всех своих делах…» И далее – по порядку, о чем ты здесь заливал. Распишешься кровью. А если заложишь – мы твою маляву ментам живо зашлем.

Девица снова бесцеремонно вмешалась в разговор: «У нас в Италия так не поступать. Его топить обязательно надо». Но мужчина только махнул рукой: «Пусть живет, если умный», после чего брезгливо подтолкнул Джефа в комнату, к письменному столу.

— Бумага есть?

Джеф нашел какую-то старую тетрадь и начал писать…

Перед уходом мужики привязали Джефа к батарее, сказав, что, если тот захочет есть, как-нибудь отвяжется. И ушли.

К своей радости, Джеф обнаружил, что незваные визитеры забыли на столе его расписку, как забыли и угрозу заставить расписаться на ней кровью, ограничившись простой подписью с датой. Впрочем, радость Джефа была преждевременна, так как минут через пятнадцать – двадцать после ухода гостей в квартиру заявились другие посетители, которых бы хозяин квартиры век не видал. Еще через некоторое время один из новых гостей, по-хозяйски устроившись за столом, на котором Джеф недавно страдал муками творчества, писал на бланке: «Оперуполномоченный ОУР Фонтанкинского РУВД… прибыв по просьбе гражданина… в принадлежащую ему квартиру, расположенную по адресу… оформил настоящий протокол явки с повинной в том, что сего числа в 17 часов 30 минут… В подтверждение искренности своих показаний гражданин… сам передал сотрудникам милиции собственноручные показания, озаглавленные „Чистосердечное признание“, составленные в тетради из 24 листов в клетку с текстом следующего содержания…»