Адский прииск - Николай Свечин Страница 93

Алексей Николаевич задумался. Открытие, сделанное им, многое объясняло. Мужики мыли рыжье, думая, что вокруг никого нет. Но люди Македонца узнали об этом, пришли и всех убили. А будару бросили за ненадобностью. Вот только рога на тропе! Уж больно похоже на засаду. Если их ждут отсюда, значит, в кустах прячутся фартовые ребята. Перебить бы их, но как узнать, когда сменят караул? Захватить одного живым и допросить? Но он может соврать. М-да…

Прячась в леске, командированный внимательно вслушивался в звуки и смотрел во все глаза. Момент был опасный – неподалеку, по-видимому, враги. Вдруг он заметил то, чего прежде не замечал. К промывальной машине с боков были прислонены лотки, но не круглые, как у Волкобоя, а ромбовидной формы. Убийцы почему-то не прихватили их с собой. Свои девать некуда? Если каждую осень кончать по полсотни горбачей, то накопишь большой запас…

В этот момент птицы неожиданно изменили тональность перекличек. Она стала тревожной – верный признак, что кто-то идет по тропе. Медведь или человек? Алексей Николаевич отошел подальше от опушки и спрятался за куст.

Вскоре он услышал храп коня, а затем на берег выехал всадник. Рожа у него была – не приведи господь… За спиной винтовка, на поясе нож в большом чехле. Бандит из команды Кожухаря!

Незнакомец слез и первым делом собрал все четыре лотка, после чего запихал их в седельные сумы. Понадобились-таки… Затем он вынул гвоздодер и принялся отдирать грохот от будары. В тайге всякое железо редкость, а уж такое, что годится для промывки, тем более. Видимо, «македонцы» спохватились и послали своего человека забрать ценные предметы.

За четверть часа фартовый отодрал грохот, пристроил его поперек седла и уехал вверх по тропе. Когда он поравнялся с бараньими рогами, то остановился и что-то сказал, глядя в сторону кустов. Так и есть – там засада!

Дав всаднику удалиться, Лыков бесшумно покрался вперед. Он заложил дугу и через полчаса оказался в тылу у поджидавших его убийц. Те сидели за кустом дикого шиповника и резались в карты. Увлеклись игрой ребята сильно: шлепали святцами[89] с размаху, матерились и на тропу даже не смотрели. «Тоже мне, караул!» – подумал питерец, вынимая финку.

Но он не спешил нападать, а внимательно вслушивался в разговор бандитов. Вдруг скажут что-нибудь насчет смены? Все четверо были на вид матерыми фартовиками: лохматые, краснорожие и обвешаны оружием с головы до ног. Вот только к винтовке хорошо бы еще иметь ум…

Целый час просидел сыщик в десяти шагах за спиной у бандитов. И в конце концов услышал, что хотел. Низкорослый брюнет в папахе, проиграв кон, выругался. После чего встал и потянулся, широко растопырив руки:

— Все, хватит покуда. Не фартит мне нонче.

На него цыкнул самый старый, в чекмене, перепоясанном охотничьим патронташем:

— Сядь на землю, Вовка! Вдруг Лыков за нами сейчас в биноклю смотрит?

— Откуда, с облака, што ли? Брось шелыганить. Нету тут никакого Лыкова и не будет. Кто досюдова дойдет? Проще в Африку попасть.

— Александр Созонтович велел ждать, и будем ждать.

— Тьфу!

Вовка отошел в кусты и справил малую нужду совсем близко от сыщика. Потом вернулся в компанию и спросил:

— Какой у нас день?

— Пятница, – подсказал ражий детина с надорванным ухом.

— Значит, завтра сменят, – продолжил жиган. – Надоело тут – спасу нет. Там баню натопят – хорошо…