Старая любовь - новые неприятности - Марина Серова Страница 94

Нанося удар за ударом, она услышала, как у этого существа треснули кости. Или это хрустнула ветка под ногой? Ей это было безразлично. Она продолжала всаживать нож в чье-то тело прямо перед ней, пока неожиданно не осознала, что просто машет рукой в воздухе, а Никита уже неизвестно сколько времени лежит на земле, возле ее ног.

Ольга так и замерла с вытянутой рукой, и в этот миг ей показалось, что весь мир замер вместе с ней. Внезапно выйдя из ступора, она развернулась и бросилась бежать, сама не зная куда, лишь бы подальше от распростертого на земле тела…

— Стоп! — резко приказала я, и Осокина прервала свое повествование, глядя на меня безумными глазами и тяжело дыша. — Куда вы дели нож?

Она судорожно затрясла головой.

— Не знаю… Не помню… Кажется, бросила где-то по дороге, — беспомощно пробормотала она.

— А сумку? — продолжала я допрос.

— Она так и болталась у меня на плече, — ответила Осокина, уже немного справившись с собой. — Я увидела кровь у себя на руках. На лице тоже почувствовала… Достала бутылку с квасом, умылась и вымыла руки. Потом кое-как почистилась и пошла домой. Я не хотела его убивать!

Не обратив внимания на последнюю истерическую реплику, я задала давно занимавший меня вопрос:

— После смерти Никиты вам доводилось общаться с Виолеттой Дорошевой?

К моему удивлению, Осокина внезапно расслабилась, даже слегка улыбнулась, словно погрузилась в приятные воспоминания.

— А как же! — отозвалась она, и ее улыбка проступила уже более явственно. — Примчалась дня через три, а может, через четыре, точно уже не помню.

— Примчалась к вам домой? — удивленно переспросила я. — Но почему?

Осокина сдула со лба растрепавшиеся пряди.

— Она ведь знала, что я сестра Никиты, единственная родственница. И его адрес ей тоже был известен, еще до ее замужества. Они и встречались у нас дома, пока Никита на съемную хату не съехал, — пространно пояснила моя собеседница. — Был поздний вечер, я уже собиралась ложиться спать, и тут звонок в дверь. Раз, другой… Я перепугалась, жила-то с тех пор в постоянном страхе. Все думала, что за мной вот-вот придут. Ну, думаю, чему быть, того не миновать. Распахнула дверь, даже в глазок не посмотрела. И тут она на пороге. Глаза по плошке, бешеные такие. «Где Никита?»

Осокина попыталась гротескно изобразить эту сцену, вытаращив глаза и озвучив реплику Виолетты низким замогильным голосом.

— Я сразу сориентировалась, — продолжала она, хищно улыбнувшись, — предложила ей зайти в комнату. Ну, думаю, держись, голубушка, сейчас ты у меня попляшешь!..

— И вы, конечно же, рассказали ей, что произошло между вами с братом? — скептически поинтересовалась я, предвидя ответ своей собеседницы.

Как я и ожидала, Осокина, ухмыльнувшись, покачала головой:

— Ну да, как же! Что ж я, дура, что ли! Нет, я предложила ей кофе или чай, но она словно не слышит, заладила свое: «Где Никита? Скажите мне, где он. Вы же знаете!» Ну я поломалась немного для вида. Мол, знаю, конечно, все-таки родная сестра. Вот только стоит ли рассказывать.

Осокина выглядела очень довольной, словно эти воспоминания до сих пор доставляли ей несказанное наслаждение.

— А она как вцепится в меня, чуть ли не на колени бухнулась. Расскажите, кричит, умоляю! Ну я и говорю, слушай, раз такое дело, только после не пожалей. Никита, говорю, давно познакомился с богатой девушкой из другого города, ездил к ней несколько раз, и она к нему приезжала. Красивая очень. Влюбился мой брат в нее без памяти, и она отвечала ему взаимностью. Никита мечтал на ней жениться, да только не хотелось ему ехать к ней с пустыми руками. Так и говорил, я, мол, гол как сокол, как мне жениться, да еще на такой девушке. А тут, говорю я ей, ты подвернулась очень кстати. Тянул он с тебя деньги, сколько мог. Накопил на первое время, да еще машину продал. Так что деньги у него теперь есть, не стыдно и к невесте ехать. А там ее отец, очень богатый человек, к себе на работу его устроит, а на свадьбу подарит им квартиру.