Белая стрекоза и три папы - Янина Корбут Страница 94

— То, чем ударили Соню?

— Наверное. Хотя вряд ли этот предмет настолько тяжелый, чтобы вызвать такой всплеск. Да и пропажу крупного предмета капитан или Юрий заметили бы.

— Ладно, пока ничего не ясно. Ты не против, если я тихо успокою Васятку? Расскажу ему о твоей охранной деятельности, чтобы он не возбуждался по поводу пистолета?

— Да все равно все узнают. Говорите, конечно. До секретов ли сейчас?

У Тимура зазвонил телефон, он быстро поднял трубку, предварительно извинившись:

— Брат звонит. Да, Андрюха. Да, все там же. А куда я денусь? Меня тут, представляешь, едва не сделали преступником. Я же пистолет с собой прихватил рабочий, а Васятка его обнаружил. Ладно, перезвоню позже, у меня тут люди.

Тимур отложил телефон в сторону и продолжил:

— А насчет Васятки… Вы бы лучше за ним самим присмотрели. В школе он был влюблен в Соню, вы же уже слышали эту историю. И последний раз, когда мы встречались, от нее не отходил. Вы же сами знаете, он выходил, теоретически у него была возможность. А теперь бегает, придумывает звуки и прочее, чтобы подозрения от себя отвести.

— Что же, раз ты работаешь в охранной фирме, значит, сможешь за себя постоять.

— Считаете, у меня есть повод переживать?

— Нападение на Эллу, например.

— Да, я совсем забыл… Но, кажется, я уже отстрелялся с этой машиной.

— Совсем забыл, — передразнил его Славик, когда мы вышли. — Забыл или не подумал, потому что сам же Эллу и приложил? Конечно, он не переживает. Знает, что злодей он.

— Пока о его отношениях с Соней мы знаем только со слов Тимура. Так ли мирно они расстались? Надо хорошенько расспросить Танечку, раз она утверждает, что Соня делилась с ней. Может, ты этим займешься?

— Я не против. Зайду к ней после обеда. А она ничего, правда? Конечно, не совсем мой тип, но… танцовщицы у меня еще не было. Кстати, ты заметила, как она классно двигалась тогда, на танцполе? Как думаешь, какой это стиль?

— Мне кажется, тогда Танечка просто напилась.

Гусь Абдурахманович

Вообще, этот день был медленный, туманный и тягучий, как медовая патока. И все мы поддались этой неспешности, немногословности. Даже обедали молча, когда к нам в дом, деликатно постучав, зашла задумчивая Танечка. Славик пробормотал «на ловца и зверь», галантно привстав, освободил ей удобное кресло.

— Садись, кушай с нами. Ты какая-то грустная.

— Да? Ну, может, немного…

— Не слушай ты этих своих одноклассников! Ничего ты не серая мышь!

— Да я не из-за этого…

— Что тогда? Переживаешь, что у тебя грудь первого размера? Так это ничего! Зато нога, наверное, размера сорокового, не меньше. Вон какие огромные сапожищи!

К счастью, Танечка была так погружена в свои мысли, что не прислушивалась к словесному поносу Славика. Наверное, тоже уже воспринимала его, как белый шум.

— Что-то случилось? — спросила я, перед этим смачно наступив на ногу Славика под столом.

— Что? А, нет… Слава Богу. Мне кажется, и так уже столько всего произошло. Я тут подумала, знаете, кажется…

— У тебя есть какие-то мысли по поводу преступлений?

— Наверное, это ерунда…

— Что ты, Таточка, говори! — ободрил ее Славик. — Любая мелочь, как говорится…Ты видела преступника? Какой он? Рубильник во все лицо?

— Какой еще рубильник?

— Ну нос? Рубильник в виде паяльника?

— Если бы я видела преступника, вряд ли сейчас сидела бы здесь… Нет, тут другое. Сначала Соня, потом Тимур, Элла. Мне кажется, в этой деревне нас подстерегает еще горшая беда. В общем, с этой поездкой явно что-то не так…