Танец со смертью - Марина Серова Страница 94

— Кто это? – спросила Клементина.

— Соседка, – выдохнула я. – К вам моя дочка не заходила, случайно? А то выскочила из квартиры, егоза, и теперь найти ее не могу.

— Да какая ты соседка! – рявкнули с той стороны двери, а в глазке промелькнул какой-то блик. – Ищейка пожаловала! Чего надо? – грубо спросила Клементина.

— Клементина, откройте дверь, – сказала я.

— С чего это я должна открывать дверь ищейке? – с агрессией спросила Веретенникова.

— Для разговора. Откройте дверь, и мы с вами поговорим, – объяснила я.

— Вот еще! С какого такого перепуга я буду с вами разговаривать? Нам с вами незачем разговаривать. Да и о чем? – В голосе Веретенниковой продолжал звучать вызов.

— Ну, это еще как сказать. Разговаривать нам с вами есть о чем, тут вы ошибаетесь. Тема для разговора очень серьезная. Вы неглупая женщина. Вам стоит признать, что все ваши попытки избежать наказания не имели успеха. Поэтому я советую вам открыть дверь и впустить меня в квартиру. Не через дверь же нам разговаривать, – сказала я. – Не берите на себя дополнительную вину. Похищение ребенка может быть расценено как терроризм, а это уже другая статья, сами понимаете. – Если честно, я несла чушь, но мне нужно было заболтать женщину.

— Да засуньте вы ваши советы себе в одно место! – выкрикнула Клементина. – Не стану я с вами разговаривать, и точка! Вам все равно со мной не справиться!

Веретенникова продолжала вести себя грубо и заносчиво.

— Я бы так не была в этом уверена, – сказала я.

— Так то ты, а это – я! Как говорится, почувствуй разницу, ха-ха!

Похоже, Веретенникову продолжало нести все дальше и дальше. Кажется, Клементина вошла в раж и, похоже, не совсем отдавала отчет своим словам.

— Эй, ищейка, ты все еще там? – пренебрежительным тоном спросила она. – Ну, если ты все еще стоишь под дверью, то слушай. Раз ты ищейка, то значит, что ты обо мне все разнюхала. И я совсем не удивлюсь, если ты думаешь, что я монстр. Ну что же, ты правильно думаешь. На самом деле внутри меня находится нечто, что стимулирует меня совершать вот такие нехорошие поступки: убивать, похищать, принуждать, связывать и так далее по списку. Вообще-то я не страдаю шизофренией, как ты, возможно, могла подумать. Да, мне никто не приказывает извне совершать противоправные поступки. Более того, я делаю все это и вполне отдаю себе отчет в своих действиях…

Клементина на секунду прервала свой монолог, но потом продолжила:

— Ты, наверное, думаешь, что причиной всего – мои детские годы, проведенные без родительской любви? Отчасти – да. Однако только отчасти. Да, родители откупались от меня дорогими подарками и поездками на фешенебельные курорты. Правда, Алевтина любила меня и, насколько могла, заменяла безусловную родительскую любовь. Однако, по большому счету, дело все-таки не в них. Я сама являюсь причиной того, кем я стала. Можно сказать, что я сделала себя сама.

Я ощутила, как за моим плечом затих Вячеслав. Шепнул тихонько:

— Наши на подходе.

Кивнула и продолжила переговоры:

— Но для чего вы совершали такие жестокие вещи? С Маргаритой Калашниковой, в частности? – спросила я.

— Она расплатилась за то, что перешла мне дорогу еще тогда, когда мы вместе занимались в спортивном клубе, – ответила Клементина. – К тому же это был очень удобный случай получить наконец свободу от родительского диктата. Очень удачно я встретила ее в поезде. Удачно для себя, я имею в виду. Более того, я ведь побывала на собственных похоронах, представляете? Очень мне хотелось посмотреть, как там мои родители без меня поживают. А еще и почувствовать себя исключительной. Ведь не каждый может устроить такое занимательное шоу.