Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр Страница 95

— Дело в том, – объяснил Г. М., – что я хочу, чтобы ты почитала таких ребят, как Дюма, Марк Твен и Стивенсон. Ну или Честертон и Конан Дойл. Они, конечно, уже умерли, но таких рассказчиков еще поискать надо. Я тебе подберу что-нибудь в лавке у Рэйфа. А в школе тебе и другие книжки дадут.

— Но… – Пам смутилась. – Вы еще не посидите со мной?

— Конечно посижу, куколка. И держу пари, что я догадался, о чем ты подумала. Мама вечно спешит забрать тебя из школы, так как боится, что тебя там плохо кормят, или что ты простудишься на сквозняке, или еще черт знает что.

— Я такого не говорила.

— Знаю, что не говорила. Но я и со школой все устрою.

Пам уткнулась головой в грудь Г. М., и ее голос зазвучал глуше:

— Вы еще не знаете, что они обо мне говорят! Они говорят, что… – Голос Пам дрогнул, и она перешла на шепот.

— Ты полагаешь, что я этого не знал? – произнес Г. М. – Послушай, куколка! Единственная причина, по которой я тебя сейчас оставлю, в том, что мне нужно спуститься вниз и… – Тут и сам Г. М. понизил голос до неразборчивого шепота.

Некоторое время в гостиной ничего не было слышно, а потом раздался возглас Пам:

— Правда?!

— Конечно правда. Если хочешь услышать кое-что интересненькое, держи ухо востро.

— Честно говоря, мне… мне теперь просто не уснуть!

— Ну конечно не уснуть! – прогромыхал Г. М., будто сама мысль о том, что кто-то может спать, была чудовищна. – С чего бы тебе спать? Давай-ка поглядим, что у нас тут есть на книжной полке. Да уж, от такого чтива со скуки помрешь… Хотя постой-ка! Эта книжица, должно быть, оказалась тут по ошибке. Называется «Монастырь и домашний очаг»[13].

— Я… я видела ее. Но название, по-моему, ужасно скучное.

— И я так думал, пока не прочитал парочку глав. Разве тебе не нравятся сражения на мечах, охота с борзыми, ограбления провинциальных постоялых дворов и прочие старомодные прелести?

— Именно такое мне и нравится!

— Тогда бери книгу и читай. А мне пора. Кстати, там есть один интереснейший персонаж, который только и знает, что кричать всем подряд: «Мужайтесь! Le diable est mort!» Ты, естественно, знаешь, что это значит?

— Мужайтесь! – рассмеялась Пам. – Дьявол мертв!

— Это точно, куколка, – сказал Г. М. – Завтра я вернусь с роликами и книгами, которые смогу раздобыть для тебя.

Устланные ковровой дорожкой ступеньки скрипнули под тяжестью шагов.

— Доктор Мерривейл, – тихонько окликнула его Пам.

— Да, куколка?

Из голоса девочки улетучилась всякая нарочитость.

— По-моему, вы… вы…

— Ну?

— По-моему, вы похожи на рыцаря в латах, – промолвила Пам и расплакалась.

Это поразительное сравнение, которое бы и в голову не пришло жене Г. М. или его матери, когда он был ребенком, заставило его на секунду остановиться. Если бы что-то подобное прозвучало в одном из клубов, членом которых он являлся, Г. М. не осмелился бы туда войти еще года два. И все же старый греховодник был настолько тронут, что, притворяя дверь, изрек слова столь же удивительные:

— Хотел бы я так думать, моя куколка.

Г. М. медленно спустился по лестнице. Стелла Лэйси, в глазах которой теперь стояли слезы совсем иного рода, распростерла объятия ему навстречу.

— Полно вам, мадам! – смущенно произнес Г. М. – С вашей дочерью все в порядке. Никаких анонимок она не писала. Вам бы это сказал любой деревенский врач.