Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 95

— На передовую?

— Ну да, куда же ещё?

— Васька Лыков всегда отчаянным был. Ещё с пацанов.

— Вот такой же, поди, отчаянный и там теперь, на войне?

— Интересно, скольких же фрицев уже подстрелил?

— Об этом не пишет. Письмо-то Степанида прямо при Миронихе открыла и читала вслух. Девки её облепили и тоже слушали. Потом попросили ещё раз перечитать.

— Да, были бы у Васьки парни, тоже бы сейчас с Матвеем и Никифором промышляли в тайге. Всем хорош Васька, но бракодел. Четыре девки одна за другой!

— Зато помощницами Степанида не обделена. Девки-то с младшего возраста какие хозяйственные! Две старших уже доярками, а младшие – по телятам.

— Никто не спорит, молодчины, конечно! Значит, про фрицев Васька ничего не пишет?

— Не пишет. Может, нельзя писать.

— Почему?

— Может, тайна военная?

— Да нет. Скромничает он.

— Да, хвастливым никогда Василий не был.

— Это верно.

— Бывало, из тайги вернётся – и не слышно его, и не видно. Шебуршится себе по домашнему хозяйству. А другие некоторые? Да после рюмки? Такие истории красочные рисуют, аж дух захватывает. Это как рыбаки после рыбалки…

19

Тюнин отчётливо понимал, что пройдёт ещё пара дней – и среди беглецов начнётся полный раскол. Поэтому главная его задача – удержать с собой больше людей. Неизбежность раскола понимал и пахан, но его больше заботила собственная судьба. Пахан лихорадочно соображал, сколько человек надо ему удержать на своей стороне, чтобы пользы было больше лично ему самому? Меньшим числом, конечно, проще и легче затеряться на просторах, коих они достигли, вырвавшись из лагеря. Что касается Тюнина, то он всё сильнее начинал убеждаться в бесполезности первоначальных замыслов. А замысел был такой. После мятежа и побега из лагеря пройти по большакам с призывом свержения советской власти в малых населённых пунктах, то есть, главное, побольше политического шума. Одновременно ограбить один или несколько золотых приисков и выйти к границе. С пустыми руками у японцев делать нечего. Надо убить двух зайцев единым походом. Запастись золотишком и выгодно выставить себя в роли противника советской власти и коммунистического строя. План, далеко идущий. И вроде всё гладко было выстроено в голове Марка Захаровича, но что-то пошло не так. Приисковский поселок оказался не по зубам. Вохровцев нагнали много. Охрану усилили. Не штурмом же брать…

«Гладко было на бумаге, но забыли про овраги», – усмехался в уме Тюнин.

— Может быть, подоспело время расставить все точки над и? – предложил в открытую пахан.

— Что имеется в виду? – сделал недоумённый вид Марк Захарович.

— Кажется, я начал кое-что понимать.

— Что именно? Ну? Говори же.

— Я в политику играть не намерен.

— Какая политика? Это к чему такие пафосные слова?

— Чего?

— Пафосные слова, говорю, к чему?

— На непонятки меня тоже не взять.

— Ах да. – Тюнин догадался, что пахан не знает значения слова «пафосный». – Политика-то при чём? Кто в неё играет?

— Так ты и играешь, Марк Захарович.

— Я играю? – сделал ещё больше удивлённый вид Тюнин и, озираясь по сторонам, предложил: – Ну-ка, отойдём в сторонку, нельзя на глазах у людей вожакам споры спорить.

Они оба отошли за ближние деревья.

— По заграницам шастать я не намерен, – объявил пахан, – поэтому пора разбегаться.

До Тюнина дошло, что пахан пронюхал о реальных планах уйти к японцам.