Горячее Белое море - Николай Свечин Страница 95

К раздражению полицейских, кумирен и пагод в слободке оказалось шесть или семь. В которой из них обитает мошенник? Алексей Николаевич вошел в первую и зычно крикнул:

— Корнет Чернокульский!

И тотчас из дальних комнат отозвались:

— Я здесь!

В коридор вышел человек среднего роста, плешивый, с нечистым угреватым лицом и покрытыми перхотью плечами:

— Кто меня спрашивает?

— Не узнали, Пал Палыч. Даже обидно. Я так много содействовал изгибам вашей судьбы, и вот награда — забвение.

«Счастливец» всмотрелся и хлопнул в ладоши:

— Ваше высокоблагородие! Или?..

— Или. Берите выше.

— Неужели превосходительство?

— Пока нет. Но, как только прищемлю вам хвост, сразу произведут в четвертый класс. За этим меня сюда и прислали.

Чернокульский сделал вид, что обиделся:

— Алексей Николаевич, мы десять лет не виделись, а вы начинаете беседу с угроз. Я отбыл законом положенное наказание и теперь честный человек.

— Не смешите меня. Давайте пройдем к вам, есть разговор.

— Можем и здесь поговорить. Или вон на улицу выйти. У меня не прибрано.

— Ничего, потерпим. Вперед!

Отставной гусар нехотя впустил непрошеных гостей в свою комнату. Там оказалось на удивление опрятно и уютно. Стол был завален бумагами; хозяин тут же их убрал, но Лыков успел разглядеть бланки векселей.

— Чем могу служить? — спросил мошенник, не предлагая сесть.

— Знакомьтесь: мой помощник коллежский асессор Азвестопуло. А это помощник уже александровского исправника коллежский асессор Евграфов.

— Алексея Алексеевича мы знаем. Повторяю свой вопрос.

Лыков без спроса уселся в кресло хозяина и спросил:

— Будем делать обыск, искать, на чем вас зацепить, или сразу поговорим по существу?

Чернокульский напрягся. Искать улики несложно, достаточно залезть в стол…

— Что вы хотите?

— Мне нужен осведомитель в Шанхае. Мне и Евграфову.

— Алексей Николаич, не губите! Здесь за такое зарежут.

Лыков повернулся к своим спутникам:

— Начинайте обыск.

— Стойте! — схватился за сердце бывший корнет. Вид у него стал совсем пришибленный. — Стойте. Дайте подумать. Голова в ставку идет!

Он отошел к окну, собрался с мыслями и заговорил:

— Ваше высокородие! Господин Лыков. Вы же сейчас у всех на глазах явились ко мне на дом. Уже вечером придут серьезные люди и спросят: что у тебя делала полиция? Как мне им ответить?

— Скажите так: явился статский советник Лыков из Департамента полиции и велел передать по всем фартовым ротам, батареям, эскадронам и сотням: лафа кончилась! Начинается санитарная обработка местности. Кто не спрятался, я не виноват.

— И…

— У меня приказ покончить с «сахалой». Полиция под моим руководством начнет разбор блатарей. Если замешан в преступлении, сядет в тюрьму. Например, за подделку векселей… Кто не попался с уликами, но не понравится мне или Евграфову, — вылетит отсюда пробкой от шампанского обратно на Транссиб. А кто хочет работать, пусть работает. Но не здесь, в городе, а на линии.

— У вас не получится, здешнее начальство не позволит. Тут громадный порт, закладывают целый город, спрос на рабочую силу бешеный.

— Павел Павлович, вы же меня знаете. Если я взялся за дело, то доведу его до конца. Скоро никого из «сахалы» здесь не останется. И вас, кстати, тоже. Если желаете, чтобы я занялся вами всерьез, откажите мне в помощи. Этого будет достаточно. Один раз я сломал вам судьбу, сломаю и второй.