Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов Страница 97

— Какая подлость! – тихо произнес Фальк.

— Да уж, – поддержал его Сидоров. – Так ненароком подумаешь, что жертвы и сами заслужили наказание…

— Наказание определяет закон, а не убийца, берущий расправу в собственные руки, – строго напомнил ему Новиков.

— Но закон не защитил Макара и не наказал его виновников, – заметил Василий Оттович. – С этой точки зрения действия преступника укладываются в определенную логику. Фон Бек, Рыбин и Мамаев убиты, а Несвицкий, когда-то спасший их от ответственности, выставлен виновным перед законом. Вполне поэтичная справедливость.

— При условии, что фон Бек убит, – поправил его следователь. – Я понимаю, велик соблазн счесть, что раз два человека из трех найдены убитыми, то и третий тоже нежилец, но давайте не будем делать поспешных выводов, пока мы не увидим тела.

— Тут вы, несомненно, правы, – согласился Фальк. – Ничего нового по Мамаеву с Рыбиным не нашли?

— Нашел, пока не знаю, как трактовать, – ответил Арсений Устинович. – У обоих были личные счета, открытые родителями, в Санкт-Петербургском частном коммерческом банке. Так вот, около года назад они одновременно явились в отделение банка и сняли по тысяче рублей со счета. Дальнейшая судьба этих денег неизвестна. Но это уже связь – больше мы не смогли найти таких одновременных снятий. То есть они условились встретиться и снять одинаковую сумму. Зачем?

— Загадка… – протянул Сидоров.

— Загадки – вещи эфемерные, пока не найден виновный, – сказал Новиков. – Вернемся к наличию алиби. Если мы предположим, что мотивом является месть, то нужно копать прошлое подозреваемых. А конкретно…

— Чернова, Гейнца и Богомольцева-Донского, – закончил за него Василий Оттович. – У первого алиби отсутствует, а антрепренер и режиссер могут покрывать друг друга.

— Именно, – довольно кивнул Арсений Устинович. – Этим я, пожалуй, и займусь! А вас, доктор, попрошу подготовить документы о вскрытии. Кстати, вы говорили про следы удушения на шее Мамаева? Есть гипотезы, каким оружием воспользовался убийца?

— Сложно сказать, – задумался Фальк. – Какая-то прочная тонкая нить или струна, использованная вместо гарроты.

— Вместо чего? – уточнил Сидоров.

— Удавки, иными словами, – поправился доктор. – К тому же помимо следов веревки я заметил довольно странные круглые следы на шее, но пока не могу утверждать, чем они могли быть оставлены.

— Итак, один застрелен, второй задушен, – пробормотал Новиков. – Странная непоследовательность. Хотя… Если жертв действительно держат где-то, то убийца побоялся бы привлекать внимание шумом выстрела. Александр Петрович, проверьте-ка со стражниками еще раз пустующие дачи, будьте так любезны. А что до вас, Василий Оттович… Постарайтесь убедить Лидию Николаевну, что ей опасно находиться в труппе сейчас.

— Если я попытаюсь это сделать, то она лишь заупрямится еще больше, – пришлось признать Фальку.

— А вы найдите способ, – требовательно сказал Арсений Устинович. – Вокруг вашей барышни нарезают круги трое подозреваемых в убийстве. Четверо, считая Несвицкого. Не самая приятная компания.

Василий Оттович коротко кивнул. В правоте Новикова он не сомневался, однако не любил, когда ему столь безоговорочно указывают на собственные ошибки. Давить на Лидию он не хотел – хотя бы потому, что если ее не смогла перевоспитать суровая мать за двадцать с лишним лет, то ему и подавно не стоит даже пытаться. Им только-только удалось помириться, и нарушить эту хрупкую гармонию нотациями он не собирался. Лидию удержала бы только тюрьма, раз уж даже на втором этаже дома ее запереть не удалось…