Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 97

— Я так боюсь, так боюсь.

— Боишься чего, дорогая?

— Боюсь узнать, кто убил моего мужа. Это мог быть он, но он сделал только первый выстрел…

— Агнес, – Ламберт внезапно поднялся, – ты говоришь о Гарвингтоне?

— Да. – Она откинулась назад и вытерла слезы. – Он все отрицает, но я боюсь, что виновен именно он.

Сердце Ламберта словно замерло.

— Глупости! – воскликнул он сердито.

— Хотела бы я, чтобы это были глупости. Как бы я этого хотела! Но я в этом сильно сомневаюсь. Конечно, нельзя исключить, что все так и было, как он говорит…

— Что он говорит? Рассказывай все без утайки. Господи! – Ламберт запустил руки в волосы. – Что все это значит?

— Что семье Ламберт грозит разорение. Я уже сказала.

— Ты говоришь какими-то обрывками. И с чего ты взяла, что виновен Гарвингтон? Агнес, не надо плакать по пустякам. Если нас ждут трудности, мы с ними справимся, силы хватит. Нельзя поддаваться чувствам и превращаться в дураков. Прекрати! Прекрати, говорю! – велел он, топнув ногой. – Вытри слезы и объясни, в чем дело.

— Я… я не могу сдержаться, – запинаясь, пробормотала Агнес, все же стараясь успокоиться.

— Можешь. Я не предлагаю тебе бренди, нюхательную соль или что-нибудь в этом роде – знаю, что у тебя твердый характер. Собери волю в кулак и заставь нервы успокоиться. Что за дешевая клоунада?

— О, – воскликнула Агнес с негодованием, но именно этого Ноэль и добивался. – Как ты можешь так говорить?

— Могу, потому что люблю тебя и уважаю, – объяснил он.

Молодая женщина знала, что он говорит правду: его всегда привлекали в ней твердость характера и умение держать себя в руках, и она приложила все силы, чтобы унять разгулявшиеся нервы. Ламберт не стал ей помогать, просто ходил взад-вперед по комнате и ждал, когда она придет в себя. Это далось ей нелегко, потрясение было слишком сильным, и ей казалось, что он слишком много от нее хочет. Но на помощь ей пришла гордость, и постепенно она успокоилась. Ламберт тем временем поднял жалюзи, и жалкая комната предстала их взору во всей своей убогости. Как он и ожидал, Агнес не смогла удержаться от восклицания:

— Как ты можешь жить в таком кошмарном жилище?

— Когда приходит нужда, не до приличий. Тебе лучше?

— Да, лучше. Но ты позволяешь себе грубость, Ноэль.

— Никогда бы не позволил, будь ты слабее, – ответил он. – А так я показал, как высоко я тебя ценю.

— Очень странный способ выказать одобрение. Но твои решительные меры дали результат. Я совершенно пришла в себя и расскажу тебе о нашем позоре абсолютно бесстрастно, будто я считаю фунты, шиллинги и пенсы.

— Позор? – Ламберт вцепился в одно слово. – Нам?

— В первую очередь Гарвингтону. Сядь и выслушай. Я передам тебе все, о чем мы говорили с Кларой, слово в слово.

Ламберт кивнул и вернулся на место. Агнес с поразительным хладнокровием рассказала о визите мисс Гриби, о письме. Затем поведала, как обманом склонила Гарвингтона к признанию.

— Но он не признался, – прервал ее Ламберт.

— Не сразу. Но вчера прислал письмо с признанием. Тогда он сразу ушел от меня и переночевал в своем клубе. Потом отправился в поместье и послал за Джейн, которая, кстати, о том, что я тебе рассказала, ничего не знает. Вот два письма, – добавила Агнес, доставая из кармана конверт. – Одно из них подделано, а другое вчера пришло от Гарвингтона. Он не копирует мой почерк, но что-то общее есть. Возможно, в нашей каллиграфии – семейное сходство.