Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 98

— Один и тот же обменный пункт посещает?

— Нет. Разные. В центр не ездит. Выбирает на окраине. На чем добирается? Вызывает такси.

— А зачем он так делает?

— Мы и сами не знаем.

— А вы это как-то фиксируете?

— Ну да, мы идем вслед за ним и эти деньги изымаем.

— А где они?

— У меня.

Тут Фирсов достал из кармана целую пачку английской валюты и положил на стол. И Большаков, и Рязанский принялись с интересом разглядывать купюры.

— Первый раз вижу фунты, – сказал Андрей, с интересом разглядывая незнакомые ему деньги.

— Не фунты, а фунты. Ударение на первом слоге, – с видом ученого знатока вдруг уточнил Рязанский.

— Ты прямо как Рябушкин: «Я не Рябушкин, а Ря́бушкин. Ударение на первом слоге». Как говорю, так и говорю, еще поучи меня, салага!

— Пять фунтов одной бумажкой, – пояснил Игорь то, что и не требовало пояснений.

— Да не слепые, видим. Не впечатляет. А что за мужик здесь нарисован?

— Не знаю, – пожал плечами Фирсов. – Да и, собственно, какая разница.

— Не скажи, иногда и такая мелочь имеет значение, – возразил Большаков и развел руки в стороны. – Не, ну реально не понимаю, что делать!

— Давай сделаем вот как, – обратился вдруг к Фирсову Рязанский. – Так как общение у нас складывается нормальное, надо его закрепить и усилить. Сбегай-ка ты, Игорек, и купи еще коньячку, а на обратной дороге зайди в наш буфет на первом этаже и возьми чего-нибудь закусить, пирожки какие-нибудь, бутерброды.

По той скорости, с какой Фирсов выскочил из кабинета, было понятно, что эта идея ему понравилась.

— Тоже мне контрразведчик, – вздохнул Рязанский, – ускакал и секретные документы бросил.

— Серега, – мрачно сказал Большаков. – Я сейчас буду пророчествовать. И ты меня послушай внимательно. Ладно? Так вот. Мы сейчас нажремся, а что будет дальше, знаешь? Правильно, потом нас поимеют. Игорек, он, может, и нормальный пацан, может быть, он даже хороший снайпер, или кем он там еще работал в охране Президента, но как опер в ФСБ он никакой. Он даже меньше, чем полный ноль. Он не в теме. Он плывет. И получается, что помощи нам ждать не от кого.

— А в чем пророчество?

— А вот в чем. Если мы не возбудимся на этого пассажира, нас наше начальство съест с дерьмом, потому что оно наверняка пообещало контрразведке эту работу сделать в лучшем виде. А самое главное мое пророчество вот какое: квартир мы в Москве не получим. Ты, естественно, поедешь самым медленным поездом к себе в область, а я – к себе.

— А почему же самым медленным?

— Да чтобы, дружок, продлить удовольствие.

— Я так не хочу. Я настроился остаться в Москве.

— Настроился он… радиоприемник хренов. Мало ли кто на что настроился. Тогда давай думать быстрее, тем более что времени у нас все меньше и меньше.

Когда вернулся Фирсов, они еще, конечно, выпили и минут десять спорили, чья служба хуже. Аргументы с обеих сторон были настолько весомыми и громкими, что в приоткрытой двери появилась голова Саши Зверя.

— Вы чего, мужики, шумите?

— Отстань. Тут гости из контрразведки. Совещание у нас. Нам надо посидеть и пообщаться с товарищем. У нас секретная информация. Изыди.

— Тогда дверь держите закрытой, – рассердился Саша. – Начальство кругом, а вы тут керосините. Идиоты. И на телефон не отвечайте, раз работаете над стаканом.

Советом, конечно же, воспользовались, дверь закрыли на ключ, трубку бросили на стол и стали думать.