Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 98

Она замолчала, принявшись рассматривать свои распахнутые ладони, лежащие на коленях.

— Что было дальше, гражданка Островская? — чуть повысил голос майор.

— Я уже хотела бежать домой, потому что со стороны дороги стали слышны сирены, шум. Ясно, что вызвали полицию, скорую и вот-вот пришли бы ко мне с сообщением.

— Откуда могли узнать, что эта старая женщина, что погибла под колесами машины, ваша свекровь? Вы что, ей паспорт в карман положили? — ядовито поинтересовался майор.

— Не паспорт, пенсионное удостоверение, — неохотно призналась Островская.

— Понятно… Как предусмотрительно, — фыркнул он. — Так что вас остановило, когда вы уже хотели побежать домой?

— Когда этот человек усаживался в машину, его лицо попало в свет из окон дома напротив парковки. И у него… У него уже не было бороды! Я была в шоке.

— Вы хорошо рассмотрели его лицо?

— Ну… узнаю при встрече.

— Капитан, покажи подозреваемой фотографии наших фигурантов, — приказал майор.

Володя нашел в телефоне фото Мишкина, Ганина, Нестерова. Поочередно показал их Островской.

— Нет, никого из этих людей я не знаю, — покачала она головой.

— Сейчас… — Он нашел еще и фото Шмелева: сфотографировал с его личного дела по прошлому уголовному преступлению. — Он?

— Нет, — снова разочаровала их Островская. — Тот был старше. Гораздо старше. А этот молодой совсем. И какой-то худой.

— А убийца был толстым?

— Нет, но… Он был большим, крупным. Как богатырь. — Островская растопырила пальцы и потрясла ими над своими плечами. — Широкоплечий, мускулистый. Черное трико его так обтягивало.

В допросной повисла тишина. Майор, минуту просидевший в столбняке, вдруг спросил:

— Капитан, ты думаешь о том же, о чем и я?

— Не хотел, да подумал, — отозвался Володя.

— Фото его есть?

— Только на рекламном проспекте, он в кабинете.

— Неси…

Проспект достался ему еще от Новиковой. Ее лицо было крупным планом на нем, ниже номер личного телефона, еще ниже номер стационарного телефона их штаба. А еще ниже фото их команды. Народу было снято не много, всего восемь человек. Но тот, на кого они с майором подумали, на фото был.

— Это он? — ткнул пальцем майор в фото Кочетова.

— Он, — без тени сомнения подтвердила Островская. — И не надо спрашивать: а уверена ли я? Уверена на сто процентов. Если мне не верите, допросите шантажистку. Она его тоже видела. Может, и на телефон сняла. Может, уже и его шантажировала. Сволочь…

Островскую после допроса увели. Ее муж продолжал сидеть у двери допросной с бледным мокрым лицом. Он все это время проплакал.

— Возьмите, — протянул ему Володя упаковку бумажных носовых платков.

Тот выхватил платки, принялся рвать упаковку, вытаскивать по одному, тереть лицо.

— Знаете, мне все это кажется нереальным каким-то, — всхлипнул он через пару минут, распихав мокрые носовые платки по карманам теплой кожаной куртки. — Будто это не со мной вообще происходит. Какие-то люди… Решают, кому жить, а кому уйти без времени. И все потому, что устали. Что просто им кто-то помешал. Дикость какая! Какое средневековье! Простите, наверное, мне пора.

Он неуклюже поднялся и, пошатываясь, пошел к выходу. Но вдруг остановился. Глянул на Володю скорбно.

— Если понадобится привлечь к ответу шантажистку, то я готов помочь. Я всю их встречу записал. Все до слова. Та гадкая женщина… Она и свидетель, и преступница. Могла предотвратить! И не предотвратила. Могла сообщить о свершившемся преступлении в полицию, а вместо этого решила нажиться. Боже, куда катится этот мир?!