И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев Страница 98

Франц Фердинанд слушал молча, не перебивая. Когда Билински закончил, он перевёл взгляд на Берхтольда.

— Что Берлин?

Берхтольд заговорил глухо, словно через силу.

— Хуже некуда, Ваше Высочество. Германский посол граф Чиршки уже передал ноту. Берлин требует немедленных объяснений, совместного расследования и допуска своих экспертов на завод. Тон жёсткий. В ноте прямо сказано: «Германское правительство оставляет за собой право принять меры, соответствующие тяжести ущерба, нанесённого германским подданным и германской собственности». Меры могут быть любыми – от сворачивания военного сотрудничества до пересмотра союзного договора. В Берлине сейчас решается, насколько далеко они готовы зайти. Но пресса уже всё знает. «Фоссише Цайтунг» вышла с шапкой «Австрийский газ убивает немцев». «Берлинер Локаль-Анцайгер» пишет о «резне в Бад-Шандау». Общественное мнение требует ответа. Кайзер сегодня утром отменил все встречи и совещается с военными.

Он сделал паузу.

— Я говорил с Чиршки лично по телефону. Он дал понять, что в Берлине не верят в случайность. Там считают, что мы не контролируем собственную территорию, а также сознательно скрывали наличие химического оружия вблизи границы. И то, и другое для них неприемлемо. Если мы в ближайшие дни не предъявим виновных и не докажем, что способны обеспечить безопасность, союз может быть заморожен. А без германской поддержки мы остаёмся один на один с Россией и её союзниками. Вы понимаете, что это означает.

Потиорек подал голос впервые за всё заседание:

— Это означает войну. Войну, к которой мы не готовы. Без Германии, без Гётцендорфа, без химических снарядов, и с пустой казной. Если Берлин от нас отвернётся, Петербург и Париж не упустят момент.

Франц Фердинанд поднял руку, останавливая его.

— Достаточно, фельдцейхмейстер. Мы все понимаем расклад. Вопрос в том, что мы будем делать сегодня. Сейчас.

Он повернулся к Билински.

— Вы сказали, бюджетная дыра – двести миллионов. Что можно сделать немедленно?

— Заморозить все невоенные расходы. Остановить финансирование общественных работ, строительства железных дорог, субсидий провинциям. Ввести временный чрезвычайный сбор с крупных состояний. Напечатать деньги, но это разгонит инфляцию. И обратиться к германским банкам за экстренным кредитом, хотя я не уверен, что нам его дадут.

— Готовьте указ о заморозке расходов, – сказал эрцгерцог. – И начинайте переговоры с банками. Любой ценой, граф. Любой.

Он перевёл взгляд на Хайнольда.

— Что с Ауссигом? Город цел?

— Да, Ваше Высочество. Центр не пострадал. Но северные кварталы, прилегающие к заводу, эвакуированы. Люди в панике. Вокзал осаждён, поезда берут штурмом. Полиция не справляется. Я запросил войска для наведения порядка.

— Потиорек, выделите батальон для Ауссига. Пусть перекроют вокзал и остановят панику. Стрелять в воздух, если потребуется, но город должен быть под контролем.

— Будет сделано.

В этот момент дверь зала распахнулась. Вошёл адъютант эрцгерцога, молодой капитан, лицо которого было белее мела. Он подошёл к Францу Фердинанду, наклонился и что-то прошептал на ухо. Эрцгерцог выслушал, не меняясь в лице. Потом кивнул и отпустил адъютанта.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Господа. Генерал артиллерии Александр фон Кробатин только что застрелился в своём кабинете.