Жизнь на грани фола - Александр Рыжов Страница 98

Пятерка Касаткина вывалилась на лед с такой резвостью, что гости попятились.

Алексей обыгрался с Бельским, проскочил за ворота и оттуда протолкнул шайбу между штангой и ногой голкипера.

Валидольный период закончился с минимальным преимуществом хозяев. Клочков был недоволен, но не особенно бранился, лишь просил быть повнимательнее и не считать ворон. Смотрел он при этом на Касаткина, и в голосе его звучали обличительные ноты, как у политического обозревателя, осуждающего американский империализм. Но Касаткину не привыкать, что его, как президента Картера, считают виноватым во всем. Такова его доля — делом доказывать, что не слишком он и плох.

Во втором периоде болельщики ждали продолжения голевого пиршества, но команды вместо драматических качелей устроили неторопливую раскатку. Играли в мелкий пас, старались лишний раз не терять шайбу. К середине матча трибуны заскучали, принялись свистеть. «Аврора» воспрянула и на тридцать второй минуте защитник из второго звена Янулис, которому ассистировал Седов, увеличил разрыв в счете.

После этого ленинградцы вплоть до перерыва уверенно контролировали ход игры. А Касаткин еще дважды сходился с Сухаревым и слышал от него:

— Ты ничего не докажешь. Над тобой смеяться будут.

— Есть свидетели. Панкер раскололся…

— Панкер сдох! А с мертвого свидетеля уже не спросят…

Как и ожидалось, советская пресса ни словом не обмолвилась об угоне «Ту–134» в ФРГ. Однако сплетни через вернувшихся на Родину пассажиров просочились в массы, и Сухарев в общих чертах знал о произошедшем.

— Есть еще Фомичев…

— Фомичев за бугром. Это все равно что мертвый. Не пыжься, Касаткин, ничего не выйдет!

На том и прекратили общение. Алексей был достаточно умен, чтобы признать: доказательств нет. Привлечь Сухарева к суду не представляется возможным. Будет он играть в своей Риге, пока не выпадет шанс удрать за границу по примеру Фомичева. Не зря же подобрался вплотную к окраине Союза. А рижан, кстати, охотно приглашают на международные турниры, они в начале года даже по Канаде гастролировали. Так что, если захочет, сбежит, по ушлости он и Фомичеву фору даст.

Матч закончился со счетом четыре — три, выиграла «Аврора». В третьем периоде гости устроили навал, но забросили всего одну шайбу, на большее их не хватило. Уехали, как и предсказывал Касаткин, битыми.

Победа окрылила «Аврору». Три дня спустя состоялся выезд в Горький, где команда тоже провела хороший матч. За полторы минуты до финальной сирены вели три — два, обидно пропустили и увезли только одно очко за ничью. Но и это выглядело впечатляюще. Ярые поклонники «Авроры» связывали свершившееся чудо с Касаткиным. После его возвращения команда в двух поединках набрала больше, чем в шести, сыгранных без него.

Над Алексеем вновь соткался ореол славы. Пускай не мировой, но все же… В него верили, от него ждали новых достижений.

Впервые в сезоне «Аврора» попала в десятку и при удачном раскладе замахивалась на седьмое место. Но ей предстоял сложнейший матч против армейцев. Тех самых, с которыми совсем недавно Касаткин сражался в одном строю. До матча оставалось четыре дня, и Клочков не стал перегружать игроков чрезмерными тренировками. Мотивация и так запредельная, теперь важно было их не пережечь.

— Три дня делайте что хотите, — объявил он на общем собрании после того, как прилетели из Горького. — Одно условие: не пить! В среду в десять собираемся. Без опозданий! Кто хоть на минуту позже явится, того на клотик насажу и кашалотам скормлю!