Не те руки - Марк Биллингхэм Страница 99

— Как она?

— Да потихоньку, как всегда. О ней хорошо заботятся, честно деньги отрабатывают.

— Рад слышать.

— Она спрашивала о тебе.

Миллер знал, что брат почти наверняка лжет. Когда Миллер в последний раз навещал маму, она приняла его за отца.

— Это хорошо.

— Когда ты в последний раз ее навещал?

Вот она – истинная причина, по которой позвонил его напыщенный выпендрежник-братец. Чтобы набить себе пару лишних драгоценных очков. Чтобы продвинуться еще дальше вперед в соревновании, в котором Миллер знал, что никогда не сможет победить.

Потому что именно Росс оплачивал маме дом престарелых в Манчестере.

И, следовательно, любил маму больше Миллера.

Росс, со своей очень успешной компанией по управлению недвижимостью, красивым домом в Риббл-Вэлли, двумя прекрасными детьми и все еще живой женой.

— Вообще-то давненько, – сказал Миллер.

— Ну ничего страшного.

Да уж знаю, что ничего страшного – спасибо, самодовольное ты говнище. Миллер попытался подсчитать и понял, что не был в доме престарелых уже почти два месяца. Фактически он был там всего раз с похорон Алекс и тогда же в последний раз видел Росса.

— С работой вообще ничего не успеваю, – сказал он.

— Разумеется.

Это было не оправдание, конечно, но другого у него не было. Он точно не собирался рассказывать брату, насколько ужасно себя чувствовал во время этих визитов. Как иногда бывал благодарен служебным обязательствам, которые им мешали, и как уже за это, в свою очередь, ему было потом стыдно.

— О старике нашем есть новости? – спросил Росс, двигаясь дальше, словно по списку.

Вот тут у Миллера действительно было преимущество. Он не видел отца с тех пор, как арестовал его пять лет назад, но мог отслеживать его жизнь через Полицейский национальный компьютер. В последний раз Чарли Миллер всплыл в системе несколько месяцев назад в Уигане, где его арестовали после попытки выманить у старушки все ее сбережения за какую-то сомнительную работу по ремонту крыши.

— Ни слуху ни духу, – сказал Миллер.

— Наверное, оно и к лучшему.

— Ладно, слушай, у меня дела.

— Жаль.

— Знаю, но на меня смотрят две крысы, которым нужна уборка.

— Значит, убрать несколько крысиных какашек тебе важнее, чем поговорить с братом?

— О, намного важнее, – сказал Миллер. – Увидимся, бро…

Миллер повесил трубку и, обернувшись, увидел Алекс, прислонившуюся к входной двери. Похоже, она только что пришла с работы, и сколько бы раз они ни разговаривали после ее смерти, ее вид все еще на мгновение перехватывал Миллеру дыхание.

— Вижу, твой брат все такой же кретин.

Миллер ухмылялся, снимая пальто.

— А я-то думал, что не могу любить тебя еще сильнее, – сказал он.

— Возможно, сейчас твое мнение поменяется.

— Та-а-к…

— Просто… я подумала, может быть, пора навести мосты?

— С братом-то?

— А почему нет? Не помешало бы иногда звонить ему… и быть честным для разнообразия.

Миллер проворчал что-то, шагая к клетке, и проворчал что-то еще, опускаясь на колени, чтобы открыть дверцу.

— Расскажи ему, что ты на самом деле чувствуешь, когда навещаешь маму, и как тебя бесят его постоянные напоминания о том, во сколько ему обходится ее содержание. Протяни руку первым, Миллер. Будь выше него.

— Знаешь, а я ведь предвкушал наш разговор.

— Ну что я-то могу поделать?

— Он должен был поднять мне настроение. – Миллер осторожно поместил Фреда и Джинджер в их пластиковые прогулочные шары и начал убирать грязную подстилку. – Начинаю думать, что стоит просто заявиться на какие-нибудь похороны, немного себя подбодрить.