Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 99

— Он меня. У Рудницкого. Я по фотографии его узнала, вспомнила, где видела, и поехала к Аркадию Нестеровичу. Гербер его убил.

Последнюю фразу она произнесла очень тихо, но, справившись с собой, закончила:

— Мужики местные помогли связать.

— Он бы и тебя убил.

— Не сомневаюсь.

Они помолчали.

— На допросе про меня сказал? – наконец спросил Локтев.

— Ни словом не обмолвился.

— Получается, ты сама скумекала, кто ему информацию дал?

— Получается, – не стала скрывать Анна.

Локтев опустил голову.

— Попрут меня теперь из органов, или еще хуже – к стенке поставят.

Анна утешать не стала. Да и чем можно утешить?

В город ехали на трамвае, а на Гороховой разошлись в разные стороны.

— Мне домой надо, – сказала Анна. – На сегодня с меня хватит.

Локтев кивнул и с тоской поглядел вслед. Он был уверен, что больше они не увидятся.

И не только с ней.

Ленинградское утро

— Фефочка! – с порога крикнула Маша, с раннего утра убежавшая гулять. – Знаешь чего? Не знаешь! У нас на Кирочной кинотеатр открыли!

— Возрадуйся, люд честной! – провозгласила Фефа из кухни.

— Ну, теперь учебники побоку, – выходя из комнаты, пошутила Анна.

Она была умыта, причесана и выглядела, по мнению Фефы, «обычным порядком, хоть и без прикрас».

Маша, взвизгнув, бросилась ей на шею. Нацеловавшись, девочка отстранилась и подозрительно оглядела мать.

— Ты какая-то не такая.

— Какая не такая?

— Не такая, какой была.

Из кухни выглянула раскрасневшаяся от кулинарных хлопот Фефа.

— Ты что же, родную мать не узнаешь? Чего еще выдумала!

— Ничего я не выдумала! Она смотрит по-другому!

— Вот так? – спросила Анна, сводя глаза к носу.

— Да ну тебя! – обиделась Маша и за обедом, продолжая разглядывать мать, вдруг спросила:

— А Иркутск – это в Сибири?

— Ну да. Я же говорила тебе.

— А там разве жарче, чем у нас?

— Да чего ты прицепилась? – удивилась Фефа, подкладывая девочке картошки и посыпая ее укропом.

— В Сибири холодно, сама говорила, – не унималась Маша.

— Так что? – удивилась Анна.

— А как же ты смогла загореть? У тебя лицо темное.

— Тебе показалось, – равнодушно пожала плечами Анна и, спрятав улыбку, подумала: «Все рассмотрела, все заметила. И в кого только такая приметливая?»

— А ты одна там была? – продолжала допрос Маша.

— С дядей Ваней, – обрадовалась, что можно почти не врать, ответила Анна.

— А он привез мне подарок?

Анна моргнула. О подарках думать было абсолютно некогда никому из них, а что касается Лазуты, так он уже в вагоне, хвастаясь, показал ей флакон с одеколоном, купленным в самом модном – когда только успел? – парфюмерном бутике, и заявил, что пусть хоть расстреляют, выкинуть его не даст. Слово «бутик» Лазута произносил с ударением на первом слоге, но выглядел при этом настоящим денди, и Анна не стала его ругать.

Теперь придется вместе бегать по магазинам в поисках подарка для Маши. Лишь бы та поверила, что он из Сибири.

— Привез, конечно. Вот придет завтра, отдаст.

После обеда за Машей прибежали подружки, и все вместе они отправились смотреть новый кинотеатр.

Анна с Фефой посидели немного, обнявшись, но почти не разговаривали.

Обычно словоохотливая Фефа на этот раз только спросила, все ли ладно.

Анна ответила, что все хорошо, и отправилась разбирать вещи.

На самом деле ей очень хотелось рассказать, что они виделись с Егером, но делать это было нельзя. И нельзя было похвастаться чудесным платьем, которое подарил Кама.