Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 99

Нина замолчала. Посмотрела в черное окно первого этажа – не загорится ли – и сказала, что именно в тот момент поняла, что больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах ни за кого не выйдет замуж.

Романов протянул к ней руку. Дотронулся до плеча и прошептал: «Бедная ты».

Нину будто током ударило. Воскликнув: «Не прикасайся ко мне!», отпрянула в сторону.

— Что с тобой? – растерялся Романов. – Ты чего? Что я сделал?

— Так… Ничего… Извини…

Она отвернула голову и, кусая губы, быстро-быстро заморгала ресницами.

— О чем я говорила? – спросила секундой позже. – Ах да, о муже… Муж, как в том анекдоте, вошел в самый неподходящий момент. Сделал вид, что ничего не заметил, и быстро удалился. Да и потом, при гостях, вел себя так, будто ничего не произошло.

— И что потом? Он тебя выгнал?

В первые секунды Нина, казалось, не поняла, о чем идет речь. Удивленно посмотрела на Романова и, когда до нее дошел смысл вопроса, громко расхохоталась.

— Он?! Меня?! Да что ты такое, Васенька говоришь? Бог с тобой!

Она внезапно перестала смеяться. Зло сузив зрачки, ткнула Романову указательным пальцем в солнечное сплетение и сказала, продолжая тыкать при каждом слове, что он, старый козел, побоялся даже слово вякнуть о том, что она, дура, позволила себе лишнего с Константином Павловичем.

— Константина Павловича этого, между прочим, и побоялся! Так что запомни, Васенька, это я от него ушла! Это мне не нужен супруг, который закрывает глаза на то, что его жену ласкают чужие мужчины! Ясно тебе?

Романов согласно кивнул: ясно.

— А если ясно, пусти! И ты тоже не ходи больше за мной, хватит…

С этими словами она открыла дверцу автомобиля. Вышла и, не оборачиваясь, решительным шагом направилась в сторону подъезда.

Чего хватит, почему не ходи, Романов не понял. Удивленно пожав плечами, повернул ключ в замке зажигания и только тогда вспомнил, что так и не показал ей свои новые стихи о том, какими они были раньше, когда любили, и в кого превратились, когда стало некого любить.

* * *

Ольга Грушина – энергичная сорокалетняя женщина среднего роста с широкими бедрами и узкими плечами, узнав о смерти Лемтюгова от внезапной остановки сердца, решила на пару недель съездить за границу. Всех, кого надо предупредить о скором отъезде, она предупредила, а вот заглянуть в туристическую фирму долго не могла. Сначала простудилась дочь, потом возникли проблемы с налоговой инспекцией, из-за чего вместе с налоговыми инспекторами ей пришлось разбираться, где произошла накладка, потом у Константина Павловича – мужчины, который ее содержал, разыгрался приступ ревности, потом у Алекса – мальчика, которого она содержала, застали коллегу-стриптизершу, потом захандрил и запил муж…

За этой круговертью дел она едва успела заметить, что после смерти Лемтюгова из тех, кто входил в «список восьми», в живых осталось только трое: она сама, поэт Василий Романов и Изабелла. Решив все хорошенько взвесить, она налила себе четверть бокала виски, взяла чистый лист бумаги и расчертила надвое. Вверху левого столбца написала крупными буквами: «Минусы, если уеду», вверху правого: «Минусы, если останусь». Недовольно поморщилась оттого, что заголовки вышли не столь информативными, и принялась заполнять таблицу.

Написала мелким шрифтом в левом столбце: