Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 22

Мне в затылок будто молния ударила. Высоковольтный разряд. Прошёлся колючими мурашками от затылка до копчика. Она вскрыла мою мотивацию и положила её передо мной.

Я встаю и отхожу к окну. За стеклом серый, мерзостный рассвет. Мои кулаки сжаты. Боль от ногтей, впивающихся в ладони – единственное, что кажется реальным.

— Ешь, – снова говорю я, уже почти беззвучно. – Тебе понадобятся силы.

— Для чего? – её голос доносится сзади.

Я не оборачиваюсь.

— Чтобы ненавидеть меня дольше.

Слышу, как пластик вилки царапает дно посуды.

— Знаешь, – говорит она, будто фильм комментирует, – пластиковая вилка не может убить. Но если воткнуть её в глаз, то тонкий пластик причинит боль. И лишит зрения.

Я медленно поворачиваюсь. Она смотрит прямо на меня, сжимая в пальцах хлипкую вилку. Смотрит мне прямо в глаза.

Хмыкаю. Звук получается низким, хриплым. А внутри всё закипает. Вот только совсем не от ярости или злости.

Даже попытайся она сделать нечто подобное – проиграет. Я сильнее. Я здесь хозяин. Её хозяин.

Почему-то её слова не злят, а будят во мне картины. Яркие и очень грязные.

Я хочу, чтобы она попыталась. Чёрт. Хочу чтобы дала мне зелёный свет. Чтобы я мог схватить эти хрупкие запястья, пригнуть её к столу. Услышать, как хрустит пластик под моим ботинком, пока я имею её так, как мне хочется.

Кровь бурлит в венах, пульсирует в висках. В штанах напрягается всё.

Вот же… сучка. Она даже не представляет, какую опасную игру затевает.

— Если я сделаю так, – она смотрит на вилку, а потом на меня. – То… смогу сбежать?

Я делаю один широкий шаг к ней. Вижу, как её зрачки чуть расширяются. Готовится к атаке? Забавная. Моя Мышка.

— Попробуй… – мой голос хрипит. – И узнаешь.

В моих буйных фантазиях мы заходим гораздо дальше разговоров. Там я впиваюсь в её губы поцелуем. Яростным. Бешеным. Безудержным. Срываю с неё одежду и трахаю прямо на кухонном острове. Там, в фантазиях, ей это нравится так же, как и мне. А в реальности…

Я беру её руку с вилкой, сжимаю хрупкую кисть. Осторожно, чтобы не сломать, ведь она как тростинка. И подношу к своему лицу. Пластиковые зубья вжимаются в нижнее веко.

— Но если ты не сбежишь, – почти мурлычу я, напрягаясь. В паху пульсирует адское желание. – То я выебу тебя прямо здесь.

Она дёргается. Её глаза широко раскрываются, а зрачки заполняют радужку почти полностью. Она пытается вырвать свою руку из моей. Но я не позволяю.

— Так что? – спрашиваю, уже зная ответ.

Мышка напугана. Она не причинит мне вреда.

— Не надо. Нет. Пусти…

— Значит, в следующий раз будешь есть руками, – говорю я. – Чтобы не возникало глупых мыслей.

Вырываю вилку из её руки. Ломаю её двумя пальцами. Бросаю обломки ей под ноги.

— Доедай. И запомни: следующая попытка… будет намного интереснее. Для меня.

Выхожу из кухни.

Мне нужно успокоиться. Погасить этот пожар внутри. И в штанах.

И я иду в единственное место, которое меня успокаивает – мастерскую.

Захлопываю за собой дверь. Тело пылает изнутри. Под кожей бегают миллионы раскалённых иголок. Все концентрируются в паху, в этом тупом, болезненном напряжении.

Вот же сучка с пластиковой вилкой.

Я ставлю на мольберт новый белый холст. Беру алую краску. И наношу яростные мазки кистью. Сбрасываю всё, что накопилось за последние часы. Всю свою злость, ярость. Вываливаю всю свою одержимость на белое полотно.