Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 44

— Подвал был мне как дом. Голод. Изоляция. Пытки, которые можно выдать за «несчастный случай» или «строгое воспитание». Они ненавидели меня за то, что я был живым свидетельством их преступления. За то, что я не их кровь. За то, что я своим существованием напоминал, какие они уёбки.

Моя рука с её шеи скользит на плечо, сжимает. Я выныриваю из прошлого к ней. Как к якорю реальности. Она удерживает меня от того, чтобы начать крушить всё. Не делая при этом ничего. И даже ничего не говоря.

— А я не понимал. Я ведь тогда реально думал, что они мои настоящие предки. Спрашивал: «ЗА ЧТО?»

Мои руки обвивают её за талию и усаживают к себе на колени.

— Они отправили меня за границу. Учиться.

Говорю ей в затылок. Её запах, нежный и мягкий, успокаивает монстра внутри меня. Я прикрываю глаза. Слушаю частый стук её сердца. И свой, бьющийся в унисон.

— Но на самом деле с глаз долой. Там было несколько покушений. Мне хорошо прилетало по голове. Вот тогда я всё вспомнил. И решил, что раз мир такой, то и я буду таким. Выучился. Стал идеальным. Вернулся. И устроил им «несчастный случай» в их же доме. Газ. Искра. Всё. Идеально. Никто даже не заподозрил.

Она устраивается на моих руках. Боком ко мне. Прямо в глаза смотрит.

На её лице… Не шок, нет. Не жалость. Искреннее сострадание. От этого понимающего взгляда у меня в груди сжимается так, что дышать трудно.

— Зачем ты мне это рассказываешь? – выдыхает она.

— Ты хотела знать. На кухне. Ты спросила: «Кто ты на самом деле?» Вот кто. Рукотворный монстр, который рисует алым. А ты…

Я провожу пальцем по её щеке.

— Прошла через дерьмо. Осталась одна с ребёнком на руках. И не сломалась. Как? На твоём месте я бы уже давно стал тем, кем стал. Или сдох. Ты… аномалия. И я хочу знать, из чего ты сделана. Хочу разобрать тебя на части и понять.

Я наклоняюсь и целую её. Медленно. Её губы мягкие, тёплые. Она позволяет себя целовать. Потому что после того, что услышала, простое физическое нарушение границ кажется ерундой.

Мой запах, с одежды, которую я ей дал, смешан с её и это просто охренеть какое сочетание. Я лезу под платье. Дарина хватает меня за запястья.

— Расслабься, – шепчу я ей в губы. – Я просто хочу почувствовать… твою чистоту. Вдруг она заразна.

Моя рука на голой коже спины. Она вздрагивает, но позволяет. Другая моя рука держит её за затылок, не давая отстраниться от поцелуя. Я целую её глубже. Язык просит входа. Она сдаётся. Её язык встречается с моим… несмело.

Она никогда никого не подпускала так близко.

Мысль сводит с ума. Возбуждение пульсирует в паху и бьёт в голову круче водки. Я хочу её… как доказательство того, что даже самое чистое можно запачкать. Или… доказательство обратного? Что даже в самом грязном может оставаться чистота?

Чёрт, я сам не знаю.

Знаю только то, что целуя её, я становлюсь лучше. Обнимая её – чище. А когда она отвечает на мои ласки – я чувствую себя… счастливым. Чёрт бы всё побрал.

Моя рука переходит со спины на живот и ползёт вверх. Находит грудь. Обхватывает её целиком. Она меньше моей ладони. С твёрдой горошиной сверху. Я слегка сдавливаю её. Дара стонет в мой рот. Звук глухой, полный стыда. Но тело выгибается навстречу мне. Ей это не нравится. А у меня вдоль позвоночника проходит ток.

Я разрываю поцелуй. Смотрю на её припухшие губы.