Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 47

Вопрос ставит в тупик только на первые две секунды. Но и они кажутся вечностью моего молчания.

— Воспоминания, – отвечаю я, и в голосе проскальзывает тепло. – Хорошие и добрые.

— А жильё? Машина, квартира, долги?

— Ты меня допрашиваешь?

— Нет, просто… – он замолкает.

Слышно, как щёлкает поворотник в машине и как скрипит руль.

— Они должны были хоть что-то оставить.

Я вздыхаю.

— Квартиру отобрали родственники, когда мы с Тимом оказались в детском доме.

— Почему не опека?

— Им так было удобнее. Пока мы привыкали к новой реальности без родителей, дома и привычного быта. Тётушка въехала в нашу квартиру. Сменила замки. Нашла в ней долговую расписку, якобы оставленную родителями. Квартиру продали на торгах. И тётушка выкупила её за копейки.

— Хочешь её вернуть?

— Кого? – не сразу понимаю я. – Тётушку?

— Квартиру, – когда он спрашивает вот так, своим спокойным голосом, совершенно не понимаю как мне реагировать.

Я задумываюсь на мгновение. Каково было бы вернуться в наш дом вместе с Тимом. Снова в свои привычные и родные комнаты… Но они уже давно не привычные и не родные. Там чужой ремонт и мебель. И ни пылинки нашего прошлого.

— Нет. Не хочу. Это больше не наш дом.

— Где ты живёшь сейчас?

— Снимаю, – я пожимаю плечами, будто бы он может меня увидеть.

— Работа?

— Конечно есть. И не одна, – я чуть напрягаюсь. – И всё же это похоже на допрос.

— Тебя кто-то ищет? С работы.

Я смотрю на пальцы своих ног, выныривающие из-под платья. В которое я укуталась, как в плед.

— Наверное. Может быть. Я не знаю. Вполне возможно, что меня уже уволили за непосещение без объяснения причин.

— Для тебя это важно?

— Да, очень. Конечно важно. Только так я могу обеспечить Тимофея всем необходимым. Учёба, одежда, еда…

— Ты ему не мать, – в голосе Кая мелькает раздражение.

И почему ему так не нравится мой брат?

— Но я сестра. Старшая.

— Ты не обязана.

— Конечно, обязана! Он несовершеннолетний.

В трубке раздаётся треск пластика, и тяжёлый вздох Кая.

— Какой твой любимый цвет?

— Смотря чего. Смотря какие оттенки. Нет особо любимого. Наверное, сиреневый и нежно-жёлтый.

— А еда?

— Домашняя.

— Ты любишь готовить?

— Раньше любила.

— Что ты любишь?

— Дождь. Хруст снега под ногами. Весенний лёгкий ветер. Горы. Походы. Читать. Слушать музыку. Танцевать в одиночестве.

В трубке становится необычно тихо. Не слышно шум проезжающих машин или звука двигателя. И дыхание Кая.

— Ты здесь? – спрашиваю я.

— До связи, – коротко бросает он и отбивается.

А я жду. Жду, что он вернётся домой или снова позвонит. Но он этого не делает. И я засыпаю в его постели, вдыхая его запах, пропитавший бельё. С телефоном на подушке.

~~~~~~~~~

Кай возвращается только на следующий день. Уже почти к вечеру.

Я же только-только просыпаюсь. Удивляясь тому, что сплю так долго. И особенно тому, как хорошо себя чувствую после сна. Бодрой, здоровой и спокойной.

Спокойствие в доме убийцы, рядом с ним, вызывает тревогу о моём психическом состоянии. Но беспокойство быстро улетучивается, когда Кай ставит на кровать чёрные картонные пакеты с золотыми вензелями дорогого бутика.

Я поднимаю на него взгляд, и впервые замечаю в его глазах новую эмоцию.

Что это? Волнение? Предвкушение? Возбуждение?

— Надевай и выходи, – он поднимает руку с часами, проверяет время. – У тебя пятнадцать минут. Если не выйдешь через это время, то я войду и одену тебя сам.