Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 51

Персонал исчезает беззвучно. Оставляя нас наедине.

Я беру свой бокал. Пузырьки поднимаются со дна, скользят по стенкам.

— Не понимаю, – срываются слова из моего рта.

— Чего, Мышка?

— Мы что-то празднуем?

Кай прикасается своим бокалом к моему. Искристый звон тонкого стекла разбавляет музыкальное сопровождение. Он делает глоток.

— А что бы ты хотела отпраздновать, Мышка?

Я перевожу взгляд с бокала ему в глаза и обратно. Раздумываю над ответом несколько мгновений.

— Свободу? – вопросительная интонация появляется неосознанно. И я тут же жалею о сказанном.

Бокал хрустит, рассыпаясь в его руке.

Осколки стекла и капли шампанского падают на белоснежную скатерть. Расползаются алым пятном из порезов на его ладони.

Глава 22

Кай

Стекло хрустит в моих пальцах прежде, чем она успевает моргнуть.

Брызги шампанского льются на белоснежную скатерть. Расползаются алым из порезов на ладони.

Я не отвожу от неё взгляда ни на секунду. Ищу в глазах, выражении лица хотя бы намёк на дурацкую шутку. Но его нет.

— Проси что-то другое, – хрипло произношу я.

— Мне ничего не нужно. – Она отставляет бокал, так и не притронувшись к содержимому. Как и к своей тарелке.

Отворачивается к окну, игнорируя мой вопросительный взгляд. Игнорируя меня. Будто она здесь одна.

Чёрт! Почему?

Почему от этого сраного слова «свобода» внутри так дико, нестерпимо больно? Я готов сорваться и отправиться на «охоту» прямо сейчас. Лишь бы успокоить монстра, беснующегося внутри.

Шампанское всё ещё согревает внутренности. Но оно не заполняет пустоту, образовавшуюся от одного сраного слова.

Я не могу её отпустить. Не хочу. Не буду.

Она моя. МОЯ. И точка.

— Чего тебе не хватает? – из меня вырывается почти рык.

Рёв раненого зверя. Именно так я себя чувствую. Ору от боли внутри, когда внешне совершенно спокоен. Только рука сжимает нож для мяса так, что пальцы белеют.

— Я даю тебе всё, что ты хочешь, – я сглатываю слова. Давлюсь ими.

Ведь я защищаю её. Оберегаю. Забочусь, чёрт побери! Не причиняю вреда. И прошу только одного – быть со мной. Быть моей. Добровольно. Это всё. Больше мне ничего не нужно.

Я, который всегда беру, что хочу, вымаливаю у неё крохи. Ненавижу себя за эту слабость. И ненавижу её за то, что она эту слабость во мне вызывает.

— Всё, что я хочу? – Дарина переводит на меня взгляд, который прожигает меня на сквозь.

Дыру в груди пробивает. Насквозь. Размером с мой кулак.

— Хочешь сказать, что всё это, – она обводит взглядом ресторан, – для меня?

А для кого же ещё? Я в таких местах не обитаю. Всё для тебя.

— Да.

— Нет, – припечатывает она. – Ты делаешь это для себя. Тебе плевать на мои чувства.

Мне пле… что? Хоть когда-нибудь, с самой первой нашей встречи мне было плевать?

Когда она попросила спасти брата – я сделал это. Кровь ему нужна была? Я дал. Вызвал лучшего врача для его лечения. Когда заболела – лечил.

Как псих. Сумасшедший. Помешанный. Рисовал её. С ума сходил, но не брал силой, хотя мог. Миллион раз мог наплевать на её согласие. Но я ждал. Терпел. Превозмогал. Влюблялся в неё…

Твою мать.

Что ещё ей нужно? Почему она не хочет просто быть моей?

— Я просила рассказать мне, что с Тимофеем. Но ты до сих пор так и не сказал. Ни где он, ни что с ним. Только «он жив, и это всё, что тебе нужно знать». Но этого недостаточно. Не для меня.