Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 58

Чёрт.

Я распахиваю дверь. В два широких шага подлетаю к ней, сразу подхватываю на руки.

— Посещение окончено. Поговорите в другой раз, – я чётко обозначаю границы.

— Мы сами решим, когда и сколько нам общаться с сестрой, – возмущается крысёныш.

— Да, – соглашается моя Мышка. – Поговорим в другой раз. Поехали домой?

Домой…

По спине электрический разряд пропускают. От макушки и до копчика.

Я поворачиваю голову к ней. Смотрю прямо в глаза. Хмурюсь.

Сердце сжимается и обливается кровью. Я не понимаю. Не знаю какой дом она имеет в виду. Но если это мой дом, то я перестану дышать.

— Нам тоже нужно поговорить. Правда? – спрашивает она у меня.

Нет, не спрашивает. Утверждает.

И кладёт ладошку мне на щёку. Глядя прямо в глаза.

Вспышка. Чужой подвал. Рука «отца», занесённая для пощёчины. Я тогда не увернулся. Думал, если приму боль, он оставит меня в покое.

Её пальцы – нежные. Не бьют. Гладят.

Я не дёргаюсь. Не отстраняюсь.

Впервые в жизни чужая рука на моём лице не причиняет боль.

Глава 25

Дарина

Кай выносит меня из клиники на руках. На них же доносит до автомобиля.

— Держись крепче, – говорит он, перехватывая меня одной рукой. И я обхватываю его шею. Почти повисаю на нём маленькой обезьянкой.

Другой рукой он достаёт ключ из брюк и открывает пассажирскую дверь. Усаживает меня в кресло, не забыв пристегнуть ремнём безопасности.

Пока он закрывает дверь и обходит машину, я не могу отвести от него глаз. Как под рубашкой проступают мышцы. Какие у него широкие плечи и мужественная фигура. Зачарованным взглядом ловлю его руки, с выступающими венами. Сильные, крепкие, мужские.

Кай садится и заводит двигатель. Печка тут же включается, и я только теперь понимаю, что она работала и тогда, когда мы ехали сюда. К Тиму.

Он заботился обо мне каждый миг. А я высказала, что ему плевать на мои чувства.

Я поворачиваюсь к нему. Его профиль идеален. Ни одного изъяна. И почему я не замечала этого раньше? Как он красив.

Нет, я видела его красоту… но не так ясно, как теперь.

— Прости, – бормочу я, – за слова в ресторане.

— Забудь, – от отвечает сухо. Почти не смотрит на меня. Будто то, что он сделал для него ничего не значит. Но это много значит для меня. И мне кажется, что он прекрасно это понимает.

— Отвези меня домой. Ко мне.

Он медленно поворачивает голову. Смотрит в упор. Изучает моё лицо так, будто я прошу его о чём-то запретном.

— Ты понимаешь, что будет, если я соглашусь?

Его голос – ледяной. Без намёка на нежность. Но в глазах пылает пламя. И от этого у меня перехватывает дыхание.

— Я увижу твою жизнь, – продолжает он. – Войду в твой дом… В тебя.

На последнем слове кровь отливает от моего лица. Чтобы резко хлынуть обратно, обжигая щёки.

Он тянется ко мне и поглаживает мою щёку фалангой указательного пальца.

— Ты готова к этому?

Мысли начинают течь вяло. А потом и вовсе сбегают в панике. Он говорит об этом так открыто, что мне трудно дышать. Только сглатываю вязкую слюну.

Я отворачиваюсь, не в силах ответить.

Нет, я к этому ещё не готова. Или готова?

Чёрт. Почему он опять заставляет меня кататься на эмоциональных горках?

— Зачем тебе туда? – спрашивает он, и я улавливаю лёгкие раздражённые нотки в его голосе.

Зачем.

Там вся моя жизнь. Там память. Там дом. Мои вещи. И аптечка.