Ловелас. Том 4 - Илья Взоров Страница 68

Штейн, когда дослушал — а слушал он внимательно, без перебиваний, медленно вращая в руках стеклянный шар-пресс-папье — поднял руки в жесте, который означает сдаюсь.

— Но как⁈ Откуда⁇

— Со мной сидел осужденный врач — соврал я — Покалечил пациента. Он еще на воле построил помпу, которая в фильтры засасывала табак от дымящихся сигарет. Объем вредных смол зашкаливал.

— Как его зовут? — тут же взял карандаш Аарон

— Какие имена… — усмехнулся я — Кличка Док.

— Информативно…

Мы помолчали, Штейн ожесточенно тер переносицу. Потом тихо сказал:

— Кит, если это все это правда и есть реальные основания полагать, что эта медицинская связь будет научно доказана в ближайшие год-два, — то… ты знаешь объем табачного рынка в Штатах в прошлом году?

— Нет, просвети меня

— Шесть миллиардов долларов. Еще по Европе и Азии пара миллиардов наберется. Это, разумеется, оборот. Прибыль, думаю, миллиард, полтора на большую тройку[1].

Я задумался. О таком масштабе я и не подозревал. Значит….

— Аарон, это нужно делать как бизнес. Отдельная юридическая компания, штат адвокатов. Ты готов? У тебя сорок процентов, у меня столько же. Двадцать процентов оставим для нужных людей.

— Политиков?

— Ты же понимаешь, что у всех табачников огромное лобби на Холме… Нам тоже придется обзавестись своими политиками.

— Понимаю. Ты сейчас только что мне нарисовал план по которому такая фирма за пять лет вырастет в крупнейшую правовую практику Западного побережья. Если, конечно, с табачниками выгорит.

— Думай, Аарон. Мне кажется, тут золотое дно. Но придется много работать.

Штейн пообещал на ближайших неделях аккуратно, без афиширования, выйти на Уиндера и Грэхэма в Сент-Луисе, заказать у них консультации, собрать статистику, начать строить юридическую базу. Глаза у него горели тем особым огнём, какой я видел только у двух типов людей — у учёных, нашедших новый закон, и у юристов, нашедших новый источник денег.

Глаза горели не только у Аарона.

В редакции «Ловеласа» — тоже.

Второй номер вышел в свет в последнюю неделю января. Тираж я согласовал в размере полмиллиона — впервые в истории мужского журнала в Америке, не считая «Эсквайра» в его лучшие годы. Пришлось арендовать вторую типографию, в Окленде, потому что наш постоянный партнёр в Лос-Анджелесе физически не справлялся с такими объёмами в сжатые сроки.

Журналисты, разогретые успехом — на планёрке завалили меня идеями для третьего, февральского номера.

Если в первом у нас на обложке была голая Мэрилин, во втором — близняшки на медвежьей шкуре, то третий мы решили отдать блондинкам. Шерил и Кристи. Поделили центральный разворот честно пополам — каждая в своей композиции, с разными интерьерами, в разных образах: Шерил в красном, на капоте «Тандерберда», с раздвинутыми ногами, приподнимает свою грудь двумя руками. Голая Кристи в чёрном, у белого рояля, оттопыривает зад, томно улыбаясь. Обложка — общая, обе в зеркальной позе.

Это тоже была бомба, но нужно было и броское содержание. Тематику статей подбирали целенаправленно — на «среднюю Америку», которая мечтает о большем. «Стоит ли вашей семье покупать второй автомобиль?», «Почему шляпа-федора выходит из моды?», «Лучшие дорожные маршруты для летнего путешествия», «Телевизор в гостиной: как он меняет американский вечер». И — впервые, осторожной пробной статьёй для молодёжи — «Музыка, которую родители не понимают». Это была артподготовка к тому, что начнётся через пару месяцев. Безумие вокруг рок-н-ролла. Которое уже набирало ход. Пока осторожно, несколько музыкальных журналов написали про новое направление, про танец твист, который появился в Лос-Анджелесе.