Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 75

В груди холод. Если они её тронули – я не просто убью их. Я буду резать медленно, на куски. Но сначала надо убедиться, что она жива.

Ветер меняется, и я замираю. Её запах. Пионы. Совсем слабый, но я не ошибаюсь. Она здесь.

Рёбра сжимает стальным обручем.

Тенью скольжу от ближайшего дерева к углу дома. У окна прислоняюсь к стене.

— Как так получилось? Почему ты не узнал всё как следует?! – истерично орёт мужской голос.

Лунного света хватает, чтобы рассмотреть полупустую крохотную комнатушку и двух мужчин. Тот, что истерит, стоит в комнате слева. Движения дёрганные, нервные. Невысокий, коренастый… труп.

— Раньше этой переменной не было, ясно? – рычит второй и останавливается.

Прямо напротив первого, спиной ко мне. Он спокойнее. Злее. Но хитрее. А значит опаснее. Он первый.

— Переменной? С каких пор Уборщик стал «переменной»? – продолжает истерить первый. Как баба, честное слово.

Моя Мышка никогда такое себе не позволяла. Она смелее и отчаяннее этих двух. И достойнее.

Её, кстати, в комнате нет.

А ещё, соседка мне всё же напиздела. Позвонила им. Предупредила. Или это не она, а Дор?

Нет, он бы не стал защищать мусор. Значит, она. Паскуда.

— Значит, он скоро явится! Что нам делать? Бежать? Другой город? – снова первый.

— От него даже другая страна не спасёт, – второй устало проводит ладонью по лицу. Чешет затылок. – У ублюдка такие связи и деньги, что ты себе и представить не можешь.

Да, они себе точно не представляют мои возможности. Деньги открывают множество дверей.

— Да? – нервно хмыкает второй, испуганно стреляя глазами по окнам. Меня, конечно же, не видит. Я сливаюсь с тенью на стене. – Тогда какого хуя он Уборщиком работает? Не нужны были бы деньги…

— Ты правда тупой? – искренне удивляется второй.

«Да, он тупой» – мысленно хмыкаю я, сжимая в руке нагревшийся от моей злости ствол.

— Он это делает ради удовольствия.

Ты не представляешь, насколько прав, мразь. Но скоро я тебе это покажу.

— После убийства собственных родителей, ублюдок вошёл во вкус. «Ферма» для него, как песочница для ребёнка.

«Родителей». Они не были моими родителями. Они были отбросами с особой жестокостью и бесчеловечностью в крови.

Но интересно, откуда такие данные обо мне у мусора вроде него.

— И что теперь? Она наш «билет» к свободе, верно?

— Значит что-то всё же соображаешь, – хмыкает второй. – Да. Она – шанс. Главное его не проебать и разыграть все козыри верно. Заманим его в ловушку и грохнем.

Я еле сдерживаю смех, рвущийся из груди. Губы растягиваются в улыбке.

Моя смерть принесёт «ферме» столько проблем, что от этих двоих не останется и мокрого места. Даже прах измельчат и уничтожат. Отыграются на всей родне.

Какие же идиоты…

— Спускайся, – командует второй. – Все растяжки на месте. Дверь или окно, не важно, что он выберет. Как только полезет на нас – он труп.

Ясно. Все входы и выходы заминированы.

Я присматриваюсь к окну. В лунном свете сверкает прозрачная леска. Попытайся я открыть окно или выбить стекло – произойдёт детонация.

Перед глазами на миг вспыхивает её улыбка. Робкая, тёплая. Я моргаю – и образ развеивается во тьме.

Потерпи чуть-чуть. Совсем немного, Мышка. Скоро ты будешь дома. Со мной. Я рядом.

— А мы? Там нас не достанет взрывом?

— Ты чё, там считай бункер, – хмыкает второй. – Заодно повеселимся с девкой.