Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье Страница 85

Движения даются с трудом. Всё тело ломит. Во рту сухо.

Кай мгновенно реагирует на мои действия – просыпается. Резко поднимает голову. Наши взгляды сталкиваются.

В его глазах мелькает удивление, но следом в зрачках вспыхивает тепло. Лёгкое, как улыбка, хотя его губы не улыбаются.

Мы молчим. Просто смотрим друг на друга. И не можем оторваться.

Кай тянется к стене. Жмёт на кнопку вызова медперсонала. Но от меня не отрывает глаз.

Его большой палец поглаживает кожу на тыльной стороне моей ладони. Так нежно и мягко, что я чувствую лёгкий, покалывающий лицо жар.

Боже. Я, наверное, ужасно выгляжу после всего. Волосы в ужасном состоянии. Когда я последний раз чистила зубы? И он видит меня такую. Не то, чего мне бы хотелось. Я хочу быть красивой для него. Хочу выглядеть хорошо…

Господи, о чём я думаю?

Дверь в палату открывается. Мужчина, которого я запомнила как доктора, входит, оставляя дверь в коридор открытой. Оттуда доносится лёгкий больничный шум. Шаги медсестёр, металлический стук лотков и подносов.

— Хочу напомнить, что это палата реанимации, а не оранжерея, Художник.

Мужчина строго смотрит на Кая. Тот откидывается на спинку стула, по-хозяйски разваливаясь. Но не отпускает мою руку.

— Мы здесь ненадолго, – хрипло произносит Кай. – Верно, Док?

Они смотрят друг на друга так, будто ведут мысленный диалог. Может быть даже спорят о чём-то. Потом доктор медленно, устало вздыхает. Сжимает переносицу. На мгновение он кажется мне строгим родителем, недовольным выходкой ребёнка.

— Ладно. Оставляй свои веники, – бормочет доктор и обращается уже ко мне: – Как себя чувствуем?

— Вполне хорошо, спасибо.

— Ну, до «хорошо» ещё предстоит немного полечиться. Я пришлю медсестру взять анализы. Если всё будет хорошо – переведу в обычную палату.

— Большое спасибо. Доктор… Как мне к вам обращаться?

Мужчина улыбается одной стороной рта. Улыбаются даже его глаза. В них мелькает лёгкая хитринка, когда он переводит взгляд на Кая.

— Ты бы поучился вежливости у своей девушки, Художник, – говорит Док.

— Зови его просто Док, – в голосе Кая звенят стальные угрожающие нотки.

— Можете обращаться ко мне так, – подтверждает доктор, очевидно забавляясь ситуацией. – Но для вас я просто Павел. Без отчества.

Кай чуть ли не рычит. Он весь напрягается, готовый броситься на доктора.

Я чуть сжимаю тёплые пальцы. Смотрю ему в глаза и медленно мотаю головой.

«Не надо» – пытаюсь сказать я.

И, что удивительно, Кай немного расслабляется.

— Спасибо вам за всё, Док…тор, – смущённо выдаю я. – Когда мне можно будет вставать? Ноги ужасно затекли. И поясница.

— Сначала посмотрим анализы, – кивает Док. – Потом дам рекомендации. Пока что – лежите. У вас трещины в рёбрах и внутренние гематомы. Подъём будет болезненным и может быть опасным.

— Да, хорошо, – соглашаюсь я.

В палате повисает напряжённая тишина. Док хмыкает и, сделав отметки в медкарте, молча выходит. Я провожаю его спину и тут взгляд ловит в коридоре знакомый силуэт на кресле-каталке.

Сердце выпрыгивает из груди.

Он смотрит на меня с такой болью, что в носу щиплет.

Тим крутит колёса и осторожно закатывается в палату. Прикрывает за собой дверь.

— Почему ты… – я не могу продолжить.

В груди ужасная боль. Дышать трудно.

Он не ходит? Не может ходить? Что произошло? Как же так?